Абрамов Р. Н. Мемуары о будущем или "Футурошок" Алвина Тоффлера (рецензия


с. 1

Абрамов Р. Н. Мемуары о будущем или "Футурошок" Алвина Тоффлера (рецензия на книгу)

"Пройдут три десятилетия, оставшиеся до 21века ,и миллионы обычных, психически нормальных людей внезапно столкнутся с будущим. Граждане самых богатых и технически развитых стран обнаружат, что все труднее идти в ногу с непрерывной потребностью перемен, которая характеризует наше время. Для них будущее наступит слишком быстро."- так начинает свою книгу "Футурошок" " лауреат Нобелевской премии Алвин Тоффлер в начале семидесятых. Сегодня тоффлеровский труд о будущем, которое стало настоящим, преобретает ценность нового прочтения. Конструирование будущего - дело неблагодарное для ученого, которого коллеги могут обвинить в занятии беллетристикой, а потомки, заняв позицию умудренных временем критиков, найдут много наивного в описаниях будущего, предложенных своим предком.

Прежде чем непосредственно обратиться к идеям Тоффлера в "Футурошоке" представляется необходимым погрузиться в атмосферу времени создания этой книги. Все шестидесятые и начало семидесятых можно назвать отдельной страницей новейшей истории человечества . Эти десять-пятнадцать лет принесли за собой столько изменений, что все последующие перемены (крушение двухполюсной политической системы мир, кибер-революция, СПИД, кризис идеологии и т.д.) можно считать лишь отсроченной реакцией на события "горячих" шестидесятых. Это время выработало у человечества защитную реакцию на перемены: мы согласны менять процессор своего компьютера каждые полгода и в течение десятилетия заново прожить все стили в моде за прошедшие лет пятьдесят. Тогда, в теперь уже далекие шестидесятые, население развитых стран впервые испытало "культурный шок", проявившийся в радикальных изменениях всех сторон общественной и личной жизни как каждого индивида, так и всей социетальной системы. Индустриальное современное общество постепенно уступает место постиндустриальному и обществу "высокого модернити". В чем же проявляется эта тенденция?

Во-первых, можно назвать сбывшимися тоффлеровские прогнозы относительно перемещения основных капиталов и человеческих ресурсов из сферы промышленного производства в сферу услуг. Во-вторых массовое производство стандартной продукции уступает место производству товаров, ориентированных на узкий сегмент рынка и обладающих уникальными характеристиками "Обществу будущего будет предложено не ограниченное стандартизированное изобилие продуктов, а величайшее множество нестандартизированных продуктов и слуг, какое оно когда- либо видело". [1.,с209] В-третьих, очевидна глобализация экономики да и всей жизни, каковой не было в эпоху индустриализма. Впрочем, последнее заявление скорее относится к миру экономически развитых стран, которые по-прежнему определяют политический и экономический мировой климат. В- четвертых, знания и наличие информации стали тем символическими капиталами, которые определяют место каждого общества в мировой системе. США и Западная Европа возможно перешагнули рубеж, за которым главным фактором экономического процветания становится не материальное производство и даже не рынок услуг, а рынки информации. Именно поэтому в калифорнийской Силиконовой долине отчасти формируется общество будущего, и его самым главным ресурсом становятся гигабайты информации. Вопрос о том, стал ли новый класс технических специалистов, экспертов и консультантов определять жизнь постиндустриального общества остается открытым. Конечно, консалтинговый бизнес значительно вырос в объемах за последние годы, как и возросла роль образования, но это не стало мейнстримом общественного состояния. В то же время технократы, которым Гелбрейт и другие пророчили место новой элиты общества, в целом не оправдали этих надежд. Возможно, это произошло по причине неудач технократичесих методов управления в семидесятые, когда мир пережил несколько глобальных кризисов: энергетический, экономический, проявившийся в растущей нестабильности мировых финансовых рынков и дискредитации кейнсианской модели управления экономикой, которую можно назвать одним из направлений технократической идеологии. Нынешнее состояние мировой системы наверное можно определить как мир эклектики, когда общество потеряло свой идеальный тип и самое главное не желает тратить время на его поиски. Жизнь продолжается - многомерное, многовекторное социальное пространство неосознанно создается человечеством-2000 .



Читая "Футурошок" Тоффлера почему-то вспоминаются романы братьев Стругацких, в которых с помощью средств научной фантастики рисуются черты будущего человечества. По-видимому, семидесятые предрасполагали как футурологов так и фантастов смотреть на социальность будущего с похожих позиций. И хотя Тоффлер и Стругацкие вряд ли читали произведения друг друга, однако параллели между "Футурошоком" и циклом романов "Обитаемый остров", "Жук в муравейнике", "Волны гасят ветер", "Хищные вещи века" очевидны. Вот несколько примеров. Один из проектов Тоффлера касается введения системы "профессиональных родителей", которые возьмут на себя функцию воспитания детей за других. "Наличие и изобилие специально подготовленных и дипломированных профессиональных родителей не только позволило бы многим сегодняшним биологическим родителям охотно передать им своих детей, но и рассматривать это как проявление любви, а не наоборот" [1.,с.192] Стругацкие как, впрочем, и многие другие фантасты реализовали эту идею в своих книгах (знаменитый институт Учителей), показав не только ее захватывающие преимущества, но и все проблемы с ней связанные. Учителя Стругацких обычно одинокие грустные люди, живущие весточками от своих воспитанников и сами воспитанники часто остаются обиженными на своего Учителя, по разным причинам ( достаточно вспомнить героя "Жука в муравейнике"- неудачника прогрессора). Говоря о модернизированной семье, Тоффлер полагает, что семьи приобретут "ядерный" характер, "то есть останутся бездетными, сократив семью до ее начальных компонентов, мужчины и женщины". Сегодня, давая определение семье, можно назвать семьей домохозяйство, состоящее из одного и более членов. То есть для существования семьи в супериндустриальном обществе достаточно, чтобы в нее входил один человек. Тенденции подобного движения прослеживаются в странах Западной Европы и Северной Америки. Описание наиболее головокружительных проектов будущего находится у Тоффлера в главе посвященной "Стратегии социального футуризма". Так он рассуждает о возникновении и развитии новых избирательных технологий, которые "обеспечат нас систематическим способами сбора результатов коллективного голосования по вопросам о предпочитаемом будущем" [1.с.396] Тоффлер предлагает привлечь к работе над проектированием будущего интеллектуалов самого широко профиля: от политиков и физиков до футурологов и писателей-фантастов. Он приветствует создание "центров по изучению будущего" : Институт будущего, Комиссия 2000 года, Европа 2000, человечество 2000 и т.д. Все это напоминает работу Мирового Совета Стругацких, в котором воплотилась утопичная платоновская идея о власти философов, которые вершат судьбы мира. В Мировом Совете философов заменили ученые-интеллектуалы, в руках у которых сосредоточилась власть над будущим: решая какие научные исследования запретить, какие продолжить, о каких открытиях сообщить человечеству, о каких умолчать они определяют лик будущего, который в постиндустриальном обществе зависит от развития технологии, которая в свою очередь детерминирована направлением фундаментальных научных исследований. Появление "запрещенной науки" порождает научый тоталитаризм, когда нормальное течение исследований прерывается и ограничивается требованиями безопасности и этики. В обществе будущего по Стругацким и Тоффлеру социальные и гражданские свободы получат всеобщее распространение с одной стороны, но с другой для ученых наступят тоскливые времена, когда в своих исследованиях они должны будут оглядываться на Палату по науке при Конгрессе либо на "Комкон-2". Недавний пример попыток запрещения научных исследований связан с открытием возможности клонирования живых существ, в том числе человека. Несмотря на всякого рода ограничения исследования в этом направлении продолжаются и наверное будут продолжаться так как во-первых всегда найдутся те кто их будет финансировать, и во-вторых, всегда найдутся любопытные, желающие посмотреть, а что там, за поворотом.

Тоффлер показывает, что в обществе постиндустриальном существенно повысится географическая мобильность людей. "Эти поездки людей туда и обратно по земле и над землей являются одной из характерных черт постиндустриального общества. Напротив, доиндустриальные страны кажутся замороженными и застывшими, их население приковано к одному месту." [1.,с. 58] По мнению Тоффлера, перемещения приобретут массовый характер и будут касаться самых широких слоев общества, а не только тех, кто исходя из специфики профессии постоянно переезжает (военные, ученые и преподаватели, некоторые категории менеджеров, и т.п.). Конечно, для поощрения географической мобильности необходимо иметь некоторые условия, то есть открытые границы, развитый рынок жилья, стабильный доход, политическое спокойствие. Западная Европа с начала 90-х годов на всех парах движется к созданию единого экономико геополитического пространства. Это и реализация Шенгенского соглашения и введение единой валюты и устранение противоречий в законодательстве. Перечисленные меры, безусловно, стимулируют географическую мобильность у западноевропейцев, и принося с собой много позитивного, такая мобильность влечет за собой и определенные проблемы как то глобализация рынка труда, то есть перенасыщение рынка в местах экономического роста и нехватка работников в других частях Европы. Также управление глобальными европейскими процессами требует расширение бюрократии, а ошибочное решение в политике или экономике повлечет за собой значительно более существенные отрицательные последствия. В постсоветском пространстве процесс носит почти обратный характер: экономическая депрессия, формирование непрозрачных границ, политическая нестабильность ведут к сокращению географической мобильности. Тоффлер концентрирует свое внимание на социальных последствиях мобильности как для общества, так и для отдельного индивида. Он видит следующие последствия:



  • отношения между человеком и местом стали "более многочисленными, хрупкими и кратковременными". "Мы стали свидетелями исторического процесса разрушения значения места в человеческой жизни. Мы воспитываем новую расу кочевников, и мало кто может предположить размеры, значимость и масштабы их миграции." [1,с.57];

  • возникает провал между мобильными и неподвижными государствами. Мобильные обладают разветвленной сетью транспортных коммуникаций, а неподвижные страдают от недостатка дорог. К первым относится прежде всего США и Европа, ко вторым - Южная Америка, Африка;

  • формирование относительно закрытых этнических community внутри больших социальных общностей. Так складывались китайские и итальянские кварталы в городах США, так сформировалась турецкая диаспора в Германии;

  • привязанность к дому сменяется привычкой к переездам. "Любое перемещение разрушает сеть старых связей и создает новые... Человек переезжает в такой спешке, что нигде не может пустить корни". [1,с. 68];

  • продолжительность отношений между людьми сокращается при количественном их увеличении. " Чем больше мобильность человека, тем большее количество коротких личных встреч, человеческих контактов, каждый из которых - это фрагментарная и к тому же сжатая во времени связь какого-либо типа." [1, с.77] ;

  • развивая тему человеческих отношений можно сказать, что при переездах "люди имеют склонность бросать хороших друзей и знакомых, которые, в конечном счете, забываются". [1,.с.80]

Тоффлер полагает, что деловые организации и правительственные учреждения будут привлекать в качестве консультантов футурологов и писателей- фантастов. Почему это ему представляется так очевидным? "Сегодня, как никогда раньше мы нуждаемся в большом количестве видений, мечтаний и пророчеств - представлений о потенциальном завтрашнем дне. Предположение, умозрительность, становятся такой же холодной практической необходимостью, как "приземленный реализм" в более ранние времена. Вот почему некоторые из крупнейших в мире корпораций сегодня нанимают в качестве консультантов футурологов, писателей-фантастов и визионеров. Компании обращаются к этим своим "свободным птицам" не за научными прогнозами вероятностей, а для расширяющего сознания умозрительного рассуждения о возможностях." [1. с. 379-80] Тоффлер и сам воплощал эту идею на практике, в частности оказывая услуги консультанта такой гигантской корпорации как А&ТТ. результаты предпринятых консультаций отражены в тоффлеровской работе "Адаптивная корпорация". Полностью взгляды Тоффлера на изменения в организациях можно проследить интегрировав его главу из "Футурошока" "Управление: приход спецнократии" и работу "Адаптивная корпорация".

Итак, центральный тезис Тоффлера звучит следующим образом: "мы являемся свидетелями краха бюрократии, а отнюдь не ее триумфа. Мы фактически присутствуем при наступлении новой организационной системы, которая в конечном счете вытеснит бюрократию. Это управление будущем я назвал "спецнократия". [1.,с.94] " Спецнократия для организации означает смену иерархической пирамидальной структуры управления организацией на "структуру холдингового типа, кординирующую работу множества временных рабочих групп, возникающих и прекращающих свою деятельность в соответствии с темпом перемен в окружающей организацию среде" [2.,с.453] Идея создания временных рабочих групп была популярна некоторое время среди специалистов по менеджменту, но не стала тем откровением, которое могло бы радикально поменять сложившиеся структуры управления. Компьютеризация и автоматизация управления по мнению Тоффлера также станет тем фактором, который сыграет не последнюю роль в деле разрушения классической бюрократии. Бюрократия ориентирована на принятие рутинных решений по рутинным вопросам. Мир постоянных перемен создает неординарные проблемы, требующие неординарных решений, поэтому бюрократия становится бессильной в этих условиях. Рутину, как полагает Тоффлер, возьмут на себя компьютеры. Что произошло сегодня, когда компьютеры и киберсети стали неотъемлимой частью интерьера любого офиса. Очевидно, что существенно упрощая документооборот и расширяя возможности информационного обмена современные электронные "друзья человека" играют на руку бюрократии. Почему? Во-первых, Документ благодаря ускоренному развитию множительной техники стал приобретать еще большее символическое значение, заняв положение валового результата офисного производства. Компьютеризация, однако, принесла с собой не сокращение документооборота на бумажных носителях (что ожидалось), а его увеличение. Теперь вместо одного-двух машинописных экземпляра можно за несколько минут получить сотню или две прекрасно оформленных бюрократических продуктов. И всё это можно разместить по архивам, папкам и раздать в параллельные отделы. При этом, конечно, обязательно все сохранить в электронном варианте. Не есть ли это рай для бюрократии, работа которой основана на создании и поддержании документооборота. Во-вторых, контроль всегда считался одной из центральных функций бюрократии и управления. Теперь можно осуществлять тотальный контроль за каждым служащим и вообще гражданином, благодаря распространению всё тех же электронных сетей. В США, да теперь и у нас налоговые органы и пенсионные фонды присваивают каждому гражданину идентификационный код и создают для каждого собственную ячейку в глобальных базах данных, где отражаются любые изменения в доходах, статусе, месте проживания, семейном положении. Если человек не занесен в базу данных, то он перестает существовать для государства, для медицинских учреждений, становится не-существующим для бюрократии. В рамках отдельной бизнес-организации практика тотального контроля также приобретает рутинный характер: менеджер может наблюдать за своими подчиненными с помощью видеокамер, электронная система контролирует время, на которое сотрудники покидают рабочие места, компьютерные программы позволяют отслеживать то, что в любой момент времени высвечивается на экране компьютера каждого сотрудника- то есть классические веберовские бюрократы только могли мечтать о таких возможностях для контроля. Эпоха "винтиков большой машины" не ушла, к разочарованию многих. В-третьих, очевидно, что в принципе рутинных решений в реальной практике управления не существует, а значит машина не может принять "правильного" решения - последнее слово всегда остается за человеком. Только он может учесть самый непредсказуемый фактор - человеческий. Пожалуй, концепция виртуального офиса, когда сотрудник вообще остается дома и получает задание по компьютерной сети, выполняет его, отправляет по сети и на счет в банке получает вознаграждение может внушить некоторый оптимизм противникам бюрократии. Виртуальный офис не подразумевает нахождение сотрудника на каком-то строго определенном рабочем месте в строго определенное время- подрывается основа основ бюрократии- офис - контора в традиционном понимании этого слова. Но пока виртуальный офис не нашел широкого применения и будет ли он достаточно эффективным- покажет время. Итогом может служить вывод, что распространение компьютеризации играет на руку бюрократии, которая меняется, но становится более бессмертной сегодня, чем вчера.

В понимании Тоффлера усиление профессионализации позволяет говорить о размывании основ бюрократии внутри организации. "Специалист привязан к свое профессии, а не к организации в которой он существует. Рост профессионализма означает, что современные крупномасштабные формирования заполнены людьми, имеющими совсем новое представление о том, что такое организация."[1.,с.111] Тенденция профессионального корпоративизма с одной стороны сопровождается противоположной тенденцией, когда профессиональные привязанности становятся более кратковременными. Как же эти тенденции проявляются сегодня? Можно говорить об укреплении специализации, когда, например, психологи из отдела человеческих ресурсов и программисты представляют совсем разные полюса внутри организации. Так же юристы, инженеры, а теперь и менеджеры. Каждая профессиональная группа закрепляет автономию своих знаний и поэтому, когда создаются временные рабочие команды по реализации проекта, ценность каждого специалиста возрастает благодаря тому, что он имеет специфические знания. Интеграция разнородных знаний находится в руках менеджеров, которые служат олицетворением бюрократии в современном понимании.

В своих сентенциях по поводу будущего организации или географической мобильности Тоффлер сохраняет определенные связи с реальностью. Когда же он начинает рассуждать о новшествах в науке и технике, то снова рождаются параллели с Стругацкими или другими писателями - фантастами . Так Тоффлер пишет о так называемой "аквакультуре", когда океан благодаря своим огромным площадям и богатствам займет доминирующее положение в образе жизни людей. "Образы подводных форм найдут свое отражение как в изобразительных, так и промышленных проектах. Океан буде диктовать свои моды. Позднее человек начнет заселять континентальные отмели, а, возможно доберется и до глубин; может появятся пионеры- поселенцы, которые построят искусственные города под водой - рабочие, научные, медицинские, игровые города, укомплектованные больницами, отелями и жилыми домами." [1, с.146]При этом первая волна наступления аквакультуры по Тоффлеру произойдет "задолго до 2000 г.н.э."[1.,с.147] Однако сегодня никаких признаков возникновения глобальной аквакультуры не наблюдается. Оптимизм Тоффлера здесь перерос в научно-популярную фантастику. Также и с предсказываемой Тоффлером возможностью контроля за погодой - ничего или почти ничего в этом направлении сегодня не сделано, и , очевидно, сделано что-то существенное будет еще не скоро. Может быть некоторые тоффлеровские ожидания относительно микробиологии оправдались- все же клонирование - в основном достижение этой науки, но радикальных перемен, которые непосредственно сказались бы на жизни большинства людей, с начала семидесятых не произошло. Все та же не самая лучшая фантастика вспоминается, когда читаешь рассуждения Тоффлера о людях-киборгах, биопроектировании тела и т.п. Видимо Тоффлер не был достаточно компетентен в вопросах развития некоторых естественных наук того времени, а поэтому его прогнозы в этой области сегодня кажутся наивными и беспочвенными.

Наиболее релевантными с точки зрения социологии представляются такие главы из книги Тоффлера как, "Избыток субкультур", "Разнообразие жизненных стилей" и разделы "Границы приспособляемости", "Стратегии выживания".

Многообразие субкультур по мнению Тоффлера в позднем современном обществе порождается следующими источниками:


  • много субкультур появляется среди представителей разных профессий. "Ученые какой-либо специальности стремятся к отличительным особенностям, присущим их классу, объединяяся в компактные маленькие субкультурные ячейки, над престижем и благоприятным мнением которых они работают так же, как над такими вещами, как одежда, политические убеждения и стиль жизни". [1,. с.228] Процесс разделения на ячейки заметен и в других сферах (бизнес, финансы, пресса). Семидесятые годы стали переломным десятилетием, когда в американском и западноевропейском крупном бизнесе стал разрушаться образ преуспевающего банковского или биржевого служащего, характеристики которого укладываются в аббревиатуру WASP.

  • субкультуры формируются на основе общих интересов по хобби и времени проведения досуга. Известны клубы серфингистов, парашютистов, альпинистов, любителей старых автомобилей и прочее, прочее, прочее.

  • возраст становится одним из доминирующих условий формирования субкультур. Тинейджерство- стало возможно только в современном обществе, но и подростки и молодые люди студенческого возраста не являются однородной социальной группой. От хиппи до йаппи, от рейверов до рокеров- перечислить все более или менее значимые молодежные группировки представляется слабо осуществимым. Шестидесятые и семидесятые принесли с собой тенденцию формирования массовых молодежных субкультур, которые по сию пору остаются увлекательным предметом исследования социологов.

Тоффлер полагает, что дробление общества на множество субкультур дает человеку свободу выбора образа и стиля жизни. При этом субкультуры станут основным признаком стилеобразования в супериндустриальном обществе. В своем анализе стилей жизни Тоффлер развивает тезис о "фрагментации общества несущего с собой диверсификацию ценностей". Распад социальной реальности на фрагменты, сопровождающийся отказом от единых социетальных ценностей- концепция, которая приобрела популярность у идеологов постмодерна. Человек супериндустриального общества начинает напоминать фланера, перемещающегося от одной субкультуры к другой, от одного жизненного стиля к другому. Тоффлер пишет "Внезапная популярность лозунга "создай свой стиль" является отражением этого исторического движения. Ибо чем более фрагментарно или дифференцировано общество, тем большее число разнообразных жизненных стилей. И чем более социально приемлимые модели жизненных стилей выдвигаются обществом, тем ближе оно к состоянию, когда каждый член общества создает уникальный и только ему присущий жизненный стиль" [1.,с.257] Не есть ли это одна из характеристик рефлексивной биографии постсовременного общества?

В числе прочих гипотез, предположений, утверждений значительное место у Тоффлера занимает влияния шока будущего на человека и общество. Не вдаваясь в подробности описанных Тоффлером примеров влияния изменений следует остановится на главной идеи, демонстрацией которой и служит представленный эмпирический материал: "Тезисом этой книги служит утверждение, что существует некий лимит изменений, который может вынести человеческий организм. При бесконечном увеличении изменений без соблюдения границ мы можем начать требовать от масс того, чего они не смогут вынести. Мы находимся под угрозой поставить их в такое положение, которое я называю шоком будущего. Мы можем определять шок будущего как стрессовую ситуацию, одновременно физическую и психологическую, которая возникает из-за перегрузки человеческого организма, его физической адаптивной системы и тех механизмов, которые ответственны за принятие решений... Футурошок является реакцией человеческого организма на перестимуляцию." [1.,с263]



Литература

  1. Тоффлер А. Футурошок. СПб.: Лань, 1997г.- 464с.

  2. Тоффлер А. Адаптивная корпорация. // Новая индустриальная волна на Западе. Антология. М.: ACADEMIA, 1999г.- с.448-465.

с. 1

скачать файл