Инга Томан. Немецкие поэты в России. М., 2010


с. 1 с. 2 с. 3 с. 4
Инга Томан. Немецкие поэты в России. М., 2010

К читателям


Этот сборник познакомит вас с немецкой поэзией, выросшей на русской земле. Самым «старший» его участник – Людвиг Генрих Николаи(1737-1820) – воспитатель и личный секретарь Павла I, президент Петербургской Академии наук; самый «младший» – московский учитель немецкого языка Георг Бахманн(1852-1907). Вы встретите здесь также Каролину Павлову(урожд.Яниш)(1807-1893), более известную в качестве русской поэтессы; юную Элизабет Кульман(1808-1825), в свои семнадцать лет оставившую поэтическое наследие на семи языках, и многих других.

Поэзия российских немцев XVIII-начала ХХ века, оказавшаяся на периферии немецкой литературы и вне культурного контекста России, почти не изучена. В то время как литература российских немцев ХХ века хорошо известна благодаря многочисленным публикациям, данный период обычно ассоциируется лишь с именами русских поэтов немецкого происхождения (Дельвига, Кюхельбекера, Фета и др.). Однако в России существовала обширная и весьма интересная литература на немецком языке, в которой современный любитель поэзии обязательно найдет созвучные его душе строки.

К сожалению, объем данного сборника не позволил автору включить в него подлинные немецкие стихи, однако любознательные читатели, воспользовавшись приведенным в конце книги списком литературы, смогут сравнить переводы с оригиналом и узнать гораздо больше о героях этой книги…

Статьи И.Б.Томан о немецкой поэзии в России публиковались с 1992 года в газетах «Neues Leben» и «Modus Vivendi», «Московской немецкой газете»; журналах «Вифлеемская звезда», «Жизнь национальностей» и «Наша церковь»; переводы стихов российских немцев включались в различные поэтические сборники. Подробная статья И.Б.Томан о творчестве Каролины Павловой (урожд.Яниш) содержится в энциклопедии «Немцы России» (Т.3. М., 2006)



Людвиг Генрих Николаи(1737-1820)

Ludwig Heinrich Nicolay


Людвиг Генрих Николаи родился в Страсбурге, куда его дед, имевший немецко-шведские корни, переселился из Любека в конце ХVII века.

Родным языком Л.-Г.Николаи был немецкий, однако он с детства в совершенстве владел французским и воспитывался преимущественно на французской культуре. Его мечтой было безраздельно посвятить себя литературе и искусству, однако отец, занимавший высокий пост в городском управлении, хотел, чтобы сын прежде всего занял стабильное положение в обществе, путь к которому лежал через юридический факультет Страсбургского университета. Идти наперекор воле отца был немыслимо…

Правоведение не могло вытеснить из сердца Николаи любовь к прекрасному и стремление выразить свои мысли и чувства в поэтической форме. Вскоре после поступления в университет он решился послать одну из своих басен знаменитому тогда поэту Геллерту. Мэтр отозвался о ней благосклонно, но предупредил юного поэта, что любой талант нуждается в тщательной шлифовке: «Забудь о праздном времяпрепровождении, сне, друзьях, любви и забавах. Отрекись от себя и пиши!»

1760 год ознаменовался для 22-летнего Николаи не только окончанием университета, но и выходом в свет его первого поэтического сборника. Не без робости решился молодой человек вынести свои произведения на суд взыскательных читателей: он даже не указал своего имени на обложке. Однако опасения оказались напрасными, книга имела успех.

Получив диплом, Николаи устремился в Париж, о котором так долго мечтал. Здесь он познакомился с властителями дум тогдашней Европы – Д.Дидро, Ж.д’Аламбером, М.Гриммом. Вскоре, однако, Николаи становится секретарем русского посланника при австрийском дворе Д.М.Голицына и уезжает с ним в Вену.

В 1763 году, узнав о смертельной болезни отца, Николаи отправляется в Страсбург, где, согласно его последней воле, поступает на службу в городское управление. Однако эта деятельность его не удовлетворяла, и поэтому, когда президент Петербургской академии наук К.Г.Разумовский предложил ему стать преподавателем и наставником своего сына Алексея (будущего министра народного просвещения), Николаи согласился.

Вместе с семейством Разумовских и основателем Московского университета И.И.Шуваловым Николаи отправился в путешествие, во время которого посетил Австрию, Италию, Францию и Англию, где получил письмо, перевернувшее его жизнь. Оно было от Никиты Ивановича Панина, возглавлявшего в то время Коллегию иностранных дел, и содержало предложение стать преподавателем европейской истории наследнику российского престола Павлу Петровичу.

Преподавать историю – наставницу жизни – будущему правителю огромной империи и, следовательно, оказывать косвенное влияние на судьбы миллионов людей! Справится ли он, окажется ли достойным столь ответственной миссии? Вопросы эти не давали покоя Николаи, но в конце концов он согласился, ибо видел в этом свой долг.

В 1769 году Николаи приехал в Петербург, где ему постепенно пришлось расстаться со многими своими идеалами и мечтами. Он убедился, что Просвещение и Разум не всесильны и не могут не только изменить существующий порядок вещей, но и душу одного человека. В 1773 году 19-летний наследник женился, и его учеба закончилась. С этого времени Николаи становится секретарем великого князя Павла Петровича. Конечно, он не мог не видеть, что наследник едва ли оправдывает возлагаемые на него надежды. Однако Николаи искренне привязался к своему капризному и взбалмошному воспитаннику и полюбил его не за какие-то особые достоинства, а просто как сына. Недаром проницательный и не щедрый на похвалу австрийский император Иосиф II отметил, что Николаи «принадлежит к числу тех драгоценных людей, которые служат своему государю, никогда не делая этого напоказ или из желания отличиться».

В 1796 году 42-летний Павел Петрович стал императором, а через два года его престарелый наставник оставил службу при дворе и стал президентом Академии наук. Несмотря на возраст, Николаи с воодушевлением взялся за новое дело и за сравнительно короткий срок успел сделать немало полезного.

11 марта 1801 года император Павел I был убит. Узнав об этом, Николаи сразу же подал в отставку. Однако ждать ее пришлось два года. Новый император Александр I благоволил к опытному и просвещенному старцу, порядочность и честность которого не вызывала сомнений. Особенно импонировало Александру личное знакомство Николаи с французскими философами-просветителями, на идеях которых воспитывался и сам император. Что касается Николаи, то в иной ситуации либеральный и воспитанный Александр вызвал бы у него больше симпатий, чем сумасбродный и деспотичный Павел. Однако он не мог служить правителю, хотя бы косвенно виновного в пролитии крови отца. Не мог он находиться и рядом с людьми, участвовавшими в этом черном деле и теперь пресмыкающимися перед новым императором, как когда-то пресмыкались перед его отцом. В одном из своих личных писем Николаи отметил: «Несмотря на приятную перспективу царствия долгого и мирного, мне с каждым днем все более и более бьет в нос эта придворная клоака, в которой непрерывно совершаются мелкие гадости».

В 1803 году Николаи получил долгожданную отставку и поселился в своем имении Монрепо под Выборгом. Здесь, на лоне величественно-прекрасной природы, он провел последние 17 лет жизни, которые безраздельно посвятил литературе. Так, на 67-м году жизни, осуществилась, наконец, юношеская мечта Людвига Генриха Николаи.

Николаи был автором многочисленных произведений различных жанров на немецком языке, издававшихся в Германии, Австрии и России. Его перу принадлежит также немало переводов с немецкого, французского и русского языков.



Осел-визирь


Лев молодой султаном стал зверей.

Его влекли любовь, пиры, охота.

А все дела и скучные заботы

Он Тигру-визирю доверил поскорей.


В народе сразу поднялось смятенье:

«Ведь он свиреп!» - «Ну, ладно. Вот вам Слон». –

«Слон слишком горд». – «Медведь. Подходит он?» -

«Он приведет отчизну в разоренье!»

Семь визирей подряд султан сменил,

Но все ж народу он не угодил.


Устав от назначений бесконечных,

Рассвирепел наш Лев и заревел:

«Осла назначу! Но теперь – навечно!

Его терпите. Это – ваш удел».


Осел руководил не лучше и не хуже

Осла. Однако сам он понимал,

Что он осмеян, никому не нужен

И без друзей грозит ему провал.


Раздал посты своим Осел.

Отныне брат его – посол,

Зайчишка – бравый генерал,

А Крот – шпионом главным стал.


Возглавил церковь Павиан,

И академию – Баран.

Лиса порядок охраняет,

А Волк законы составляет.



Якоб Михаил Рейнгольд Ленц(1751-1792)

Jacob Michael Reinhold Lenz


Якоба Михаила Рейнгольда Ленца Гете назвал метеором, пролетевшим по горизонту немецкой литературы. Таланту Ленца помешали в полной мере развиться трагические обстоятельства его жизни, однако человек этот, проживший последние 11 лет своего земного существования в Москве, оставил заметный след в немецкой литературе.

Ленц родился в селении Зесвеген в Лифляндии (на территории современной Латвии) в семье пастора. Вскоре отец его получил назначение в Дерпт, где Ленц окончил латинскую школу. В 1768-1771 гг. он изучал философию и теологию в Кенигсбергском университете и уже в эти годы приобрел известность как поэт и драматург.

В 1771-1776 гг. Ленц жил в Страсбурге. Он активно участвовал в его литературной жизни и был знаком со многими известными немецкими поэтами и писателями, в том числе с Гете. Однако литературная деятельность практически не давала средств к существованию, и Ленц вынужден был служить домашним учителем. Это занятие не удовлетворяло и угнетало его, зато послужило поводом к созданию одной из наиболее известных драм Ленца «Гофмейстер».

В 1776 году по приглашению Гете Ленц приезжает в Веймар. Однако вследствие своего пылкого и необузданного характера и нежелания подчиняться условностям светского поведения он через несколько месяцев вынужден был покинуть Веймар.

Покинутый вчерашними друзьями, не понятый родными, нищий и бесприютный, скитается Ленц по Германии и Швейцарии, покуда в 1778 году не заболевает тяжелой душевной болезнью. Ему удалось излечиться, однако ее последствия наложили отпечаток на его последующую жизнь и пагубно отразились на его таланте.

В 1779 году Ленц приезжает в Ригу к отцу и брату. Родные искренне желали ему помочь, но не могли и не хотели увидеть в нем творческую личность. По их настоянию Ленц стал служить домашним учителем, однако, будучи не в силах заниматься нелюбимым делом и выносить мелочный надзор семьи, он принимает решение покинуть Ригу. Куда же податься? Опять в Германию? Но там все напоминало бы ему о прошлых страданиях. Ленц чувствовал, что ему необходимо начать новую жизнь, а для этого надо было полностью сменить обстановку.

Осенью 1781 года Ленц приехал в Москву. По его словам, главной причиной этого решения было желание изучать историю России под руководством прославленного историка Г.-Ф.Миллера, возглавлявшего в то время Московский архив коллегии иностранных дел. Пылкую и увлекающуюся поэтическую натуру Ленца манила романтическая, полная загадок и почти не исследованная история России. Ее изучение столь увлекло его, что он начал работать над трагедией «Борис Годунов», однако не смог завершить ее. Миллер и его жена отнеслись к поэту с теплотой и участием. В течение двух лет Ленц жил у них в доме, и смерть Миллера в 1783 году стала для него тяжелым ударом.

Хотя, как и прежде, Ленц вынужден был служить домашним учителем, однако здесь, в Москве, в нем видели не горе-сына почтенного отца, как это было в Риге, а известного немецкого поэта, повидавшего свет и знакомого с самим Гете. Одним из его русских друзей был Н.М.Карамзин, живший в Москве в 1785-1788 гг. Во многом благодаря Ленцу будущий историк глубже узнал и полюбил немецкую литературу и в совершенстве овладел немецким языком, что весьма помогло ему в его будущем заграничном путешествии. В «Письмах русского путешественника» Н.М.Карамзин, рассказывая о своей встрече со знаменитым поэтом Виландом, пишет, в частности: «Потом спросил Виланд, как я, живучи в Москве, научился говорить по-немецки? Отвечая, что мне был случай говорить с немцами и притом с такими, которые хорошо знают свой язык, упомянул я о Ленце».

Я.Ленц повлиял на формирование литературных вкусов Карамзина и привил ему любовь не только к немецкой, но и к английской литературе. Рассказы Ленца явились для Карамзина как бы путеводителем в его будущем заграничном путешествии. Не случайно он посетил все те места, в которых бывал Ленц, и нанес визиты его знакомым из литературных кругов.

В Москве Ленц заинтересовался не только прошлым, но и настоящим России. Примечательно, что если раньше педагогика внушала ему лишь отвращение, то в Москве немецкий поэт заинтересовался проблемами воспитания и образования. После его смерти среди его бумаг были найдены проект распространения образования среди крестьян, трактат о недостатках домашнего воспитания, предложение об открытии Дерптского университета и другие сочинения на педагогические темы. В число разнообразных проблем, волновавших Ленца в московский период его жизни, входили и экономические вопросы. Этот пылкий, непрактичный в собственном быту и вечно нуждающийся в деньгах поэт в тиши своего кабинета разрабатывал планы развития промышленности и торговли в России, организации банков и т.д. Среди наиболее интересных идей Ленца – «Проект создания литературного общества в Москве». По его замыслу, оно не должно было ограничиваться только литературными интересами, но также «обновлять и украшать храмы столицы», «внушать добрую нравственность всем согражданам этого громадного города» и «изыскивать значительные средства для училищ всякого рода».

Большое значение Ленц придавал тому, чтобы познакомить немецкое образованное общество с Россией. Его перу принадлежит несколько литературных переводов, а также изданный в 1787 году перевод книги С.Плещеева «Обозрение Российской империи в нынешнем ее новоустроенном состоянии».

И все же, говоря о московском периоде жизни Ленца, нельзя не упомянуть о том, что все эти годы были омрачены для него сознанием того, что лучшая пора позади и что никогда его порывы вдохновения не воплотятся в гармоничную и прекрасную форму. Как заметил в разговоре с Карамзиным один из соотечественников Ленца, «тучи омрачили эту прекрасную зарю, и солнце никогда не воссияло. Глубокая чувствительность погубила его».

Лишь искру из ее сиянья

Хотел бы я поймать,

И больше не о чем мечтать,

И больше нет желанья.
* * *

О, мечта, ты улетела,

Ты для неба рождена.

Жизни кончилась весна.

А душа? Увы, она

Умирает прежде тела.



Вильгельм Иоганн Готтлоб(Василий Васильевич) Тройтер (1781-1856)

Wilhelm Johann Gottlob Treuter


В.Тройтер родился в Веймаре. После окончания медицинского факультета Йенского университета в 1805 году приехал в Москву. Был главным врачом Московского Воспитательного дома. В 1812 году безвозмездно работал в одном из московских госпиталей; в 1830 году принимал активное участие в борьбе с холерой.

Был знаком с Гете.
Слова сына

Незаметно пролетели годы

Беззаботной юности моей.

Я не знал о горе и невзгодах

В отчем доме и в кругу друзей.

Ах, в то время было все иначе

Среди мест знакомых и родных,

И со мной всегда была удача,

Видел я плоды трудов своих.
Горьких я не знал воспоминаний

И грядущий день не торопил…

Озаренный солнечным сияньем,

Я средь волн житейских тихо плыл.

Я не знал бессонницы тревожной,

Бодрый, сильный я встречал рассвет.

Я не знал, счастливец, что возможно

За день постареть на много лет.


Ах, в то время был я смел и молод,

Рядом были верные друзья.

Я не знал, что значит сердца холод,

И на них мог положиться я.

Что сравнится с верными друзьями,

С теми, с кем провел свою весну?

Мы делились пылкими мечтами,

Любовались вместе на луну.


Страстно я любил и был любимым,

И я свято верил в те года,

Что моя любовь непобедима

И счастливым буду я всегда.

В вихре танца мчалась ты со мною,

А потом, как вечер наступил,

В роще, освященною луною,

Поцелуй любовь благословил.


Я не знал, какое это счастье,

Слышать каждый день родной язык.

К дружбе, пониманью и участью

Я в своем отечестве привык.

С той поры, как я в разлуке с вами,

Жив я, мертв ли – людям все равно.

Как же было хорошо с друзьями,

Как в бокалах пенилось вино!


Юность незаметно пролетела,

Приговор мне произносит рок:

Я чужой, и никому нет дела

До меня. О, как я одинок!

Не согреться мне вовек отныне.

Нет просвета. Впереди темно.

По людской безжизненной пустыне

Мне брести без цели суждено.


Если б жизнь начать сумел я снова,

Если б время повернуло вспять,

Под отцовским оказаться кровом,

Домочадцев и друзей обнять!

Только в роще, с детских лет знакомой,

Я опять почувствую весну,

Лишь у очага родного дома

Молодость и жар души верну.




Фридрих Гинце(1805-1857)

Friedrich Hinze


с. 1 с. 2 с. 3 с. 4

скачать файл