Протохристианство


с. 1
"ПРОТОХРИСТИАНСТВО" («Тисса» 5760)

 

Золотой телец 



Недельное чтение "Тисса" начинается словами: "И сказал Господь Моше так: Когда будешь делать поголовное исчисление сынов Израилевых при пересмотре их, то пусть каждый даст выкуп за душу свою Господу при исчислении их... полшекеля приношение Господу" (30.11-14).

Это повеление Всевышнего является основанием для одной из 613 заповедей Торы - ежегодного денежного пожертвования на Храм.

Между тем хронологически дарование этой заповеди имело место позже, во всяком случае - не в начале, а в конце тех событий, которые описываются в нашем недельном чтении.

Непосредственным продолжением заповедей, излагаемых в двух предыдущих недельных отрывках, "Трума" и "Тецаве", является заповедь изготовления благовоний для воскурения в Храме. Вслед за чем для строительства Скинии и создания всего перечисленного в главах "Трума" и "Тецаве" призывается некий мастер, Бецалель, а также дается заповедь о субботе. Однако здесь ход повествования самым драматическим образом прерывается:

"Народ же увидел, что Моше долго не сходит с горы, и собрался народ к Аарону и сказал ему: встань, сделай нам божество, которое шло бы перед нами; ибо сей муж Моше, который вывел нас из земли Египетской, - не знаем, что с ним случилось" (32.1)

И далее описывается история создания золотого тельца и поклонения ему, которое было прервано появлением разгневанного Моше, спустившегося с Синая как раз в разгар всеобщего ликования: "И было, когда он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, возгорелся гнев Моше и бросил он из рук своих скрижали, и разбил их под горою" (32.19)

Сам Всевышний был столь разгневан, что вознамерился даже уничтожить Израиль и заключить завет с потомством Моше. Однако Моше умолил Его и Всевышний простил Свой народ, повелев принести в искупление пожертвование на Храм (полшекеля), описанием чего как раз и начинается наше недельное чтение.

 

Степени идолослужения 



Но как все же такое могло произойти? Как евреи могли поклониться золотому тельцу, причем в самый момент дарования Торы и при том, что они вроде бы прекрасно знали, кто их вывел из Египта?

Устная Тора приводит в оправдание этого отступничества следующие подробности. Во-первых, утверждается, что в это поклонение евреев все же вовлекли вышедшие с ними инородцы, чарами которых эта статуя и была создана. Считается, что именно от египтян исходил призыв: "сделай нам божество". А во-вторых, утверждается, что поклоняясь тельцу, евреи вовсе не отрицали Всевышнего и даже не заменяли его идолом. Они просто полагали, что они были выведены из Египта посредством одной из сил, приближенных к Престолу Славы.

Сказав о золотом тельце: "вот бог Израиля, который вывел тебя из земли Египетской" (32.4), евреи восприняли этого тельца как изображение того посредника между ними и Богом, который по их мнению участвовал в их избавлении из Египта.

Рамбам в "Мишне Тора" в разделе "Авода Зара" пишет, что такого рода почитание в свое время было распространено. Он считает, что таковым вообще был первый шаг на пути к идолослужению, который совершил древний человек в поколении Эноша. По мнению того поколения, часть Своей Славы Всевышний передал светилам, а потому им также решено было поклоняться. И только впоследствии появилось чистое идолослужение, обращающееся к рукотворным идолам и полностью забывшее о Первоистоке.

Как бы то ни было, но именно по такому пути шли многие позднейшие отступники, например, царь Менаше, которого Гемара характеризует как мудреца и знатока Торы, но который тем не менее "построил жертвенники всему воинству небесному в обоих дворах дома Господня... и идола Астарты, которого он сделал, он поставил в Храме..." (II Мелахим 21.5-7)

Считается, что именно такой характер носило также и отступничество царей Израиля, которые наряду с поклонением Всевышнему (в виде быка!?) на горе Гиризим почитали одновременно и местных Баалов.

Как бы то ни было, но в поклонении золотому тельцу иудаизм видит не рядовое идолослужение, а некий его специфический тип. Такое богопочитание, которое признавая единого Бога, одновременно поклоняется и его творениям, придавая им божественный статус, именуется в иудаизме "авода зара башитуф" - "соучастное идолослужение". Именно к такому богопочитанию иудаизм относит христианство.

 

Неповторимая ошибка 



В иудаизме нет спора относительно недозволенности участия в такого рода культе для евреев, однако в отношении неевреев мнения законоучителей расходятся. Так, р.Моше бен Нахман (Рамбан) считал поклонение иным силам наравне с Богом для неевреев таким же запретным действием, как и для евреев. Между тем такие крупные авторитеты, как р.Шломо Ицхаки (Раши) и Гамеири не считали христиан идолослужителями.

Вот как в целом резюмирует этот подход иудаизма рав Герцог, бывший главным раввином Израиля в пору провозглашения его независимости. В своей книге "Тхука ЛеИсраэль альпи Тора" он пишет: "Наш разум не схватывает, как вера в единого Бога совмещается с верой в его тройственность. Между тем не следует забывать, что они (христитане) имеют представление о Творце мира, хотя представление это и не вполне чисто. По моему мнению... исчерпывающей здесь следует принять позицию гаона рабби Зеева Вульфа Галеви Васковича, постановившего, что сыновья Ноаха не предупреждены относительно "соучастного идолослужения"... "Соучастное идолослужение" - это богослужение, которое с одной стороны обращено к безначальному единому Богу, Творцу неба и земли, а с другой присоединяет к нему силы телесные или какую либо из природных сил, или человека, который их воображением поставлен на божественную высоту, но так что первый признается основой, а второй - производным. Даже если это является идолослужением для евреев, так что они подлежат за него смертной казни или смерти по воле небес, для сыновей Ноаха в этом нет ничего запретного... Христиане нашего времени, даже католики, не являются идолослужителями... несмотря на то, что сами они не замечают противоречия между единством и триединством".

На мой взгляд, дело, однако, не в том, что христиане "не замечают противоречия", а в том, что для веры в это "противоречие" у евреев нет решительно никаких оснований.

Христианство отличается от мимолетного культа "золотого тельца" и от древних самарянских поверий не только персонально, но и содержательно. С одной стороны христианство - это религия сознательно парадоксальная: для провозглашения своей идеи боговоплощения (возможного и необходимого практически в любой языческой религии) христианству требуется именно иудейская вера, т.е. единственная в мире вера, такое воплощение категорически запрещающае.

С другой стороны, христианство - это насквозь рационалистическая религия: диалектика единства и триединства (Единое - Ум - Душа) была проработана в античной философии еще до того, как была использована христианской теологией.

Более того, знатоки истории философии с легкостью могут показать, как теологические модели, принятые на вселенских церковных соборах, оказались определяющими для последующего развития всей европейской цивилизации. Все в европейской культуре, начиная с ее философии и искусства и кончая научными программами Нового времени, приведшими к нынешнему техническому прогрессу, все это в конечном счете обязано "изобретенным" на христианских соборах теологическим формулам "триединства" и "боговоплощения".

Однако при этом важно понимать, что это именно "изобретение". Для своей теологической конструкции христианство не имеет подлинной опоры не только в священных книгах иудеев, но даже и в Евангелии.

Сегодня уже сами христиане начинают признавать, что их учение о боговоплощении и триединстве не провозглашается в самом источнике - Библии, что это учение привнесено внешней теологической мыслью. Об этом откровенно говорят не только протестантские ученые, как, например, Бультман, но и такие видные современные католические теологи как Каспер и Кюнг.

Честертон пишет: "Вопрос не станет яснее, если даже вам скажут, что Христос не называл себя Богом. Ни одному пророку или философу, равному Ему по мудрости, не могли бы это приписать. Допустим, что Церковь ошиблась, неправильно поняла Его; но никто, кроме Церкви, так не ошибается. Магометане не приняли Магомета за Аллаха, евреи не приняли Моисея за Бога. Даже если все христианство зиждется на ошибке, ошибка эта неповторима, как Воплощение".

Христианство действительно зиждется на "ошибке". Человек из Назарета не признавал и не мог признавать себя равным Богу. И те евреи, которые тем не менее исповедуют его именно в таком качестве и принимают крещение, в основе своей повторяют такое же самое отступничество, которое совершили сыны Израилевы, поклонившиеся золотому тельцу.

Однако это не значит, что когда народы столь ошибочно поняли своего учителя, то они ошиблись во всем другом. Согласно учению Торы народы не были "предупреждены" против такого вида богопочитания. И их ошибка тем более извинительна, что она принесла поразительный плод - универсальную европейскую культуру, ценность которой сегодня осмеливаются отрицать только исламские фундаменталисты.

Христиане неповторимо ошиблись, когда стали учить о своем неповторимом "боговоплощении". Однако при всей своей уникальности, христианство все же принадлежит общему классу религий, именуемых в иудаизме "соучастным идолослужением".

Христианский теолог и философ Оккам (1300-1349) писал: "То, что Бог принял человеческую природу, является вопросом веры. Не заключает в себе противоречия, что Бог примет ослиную природу; на том же основании Он может принять природу камня или дерева".

Если это так, если христианская мысль действительно не накладывает запрета на подобные "внечеловеческие" воплощения, то мы вправе допустить, что христане могли бы оставаться христианами, т.е. основывающимися на той же Библии хасидами Человека из Назарета, но при этом не обожествлять его, а свою гипотезу триединства выдвинуть на основании какого-либо другого эпизода священной истории.

Золотой телец едва ли подошел бы для этой цели. Уж слишком однозначно он осужден Торой. Но почему, например, было бы не поклониться огню на основании явления Всевышнего в неопалимой купине? Может быть, в главном результат действительно был бы тот же самый? Может быть в результате действительно получилась бы та же самая европейская философия, та же самая компьютерная техника, ну и, разумеется, тот же самый антисемитизм?

 

  



СВЯЩЕННЫЕ ШЕКЕЛИ («Тисса» 5762)

 

Евреи и деньги 



Глава «Тисса» начинается следующим своеобразным повелением: «И сказал Господь Моше так: Когда будешь делать поголовное исчисление сынов Израилевых при пересмотре их, то пусть каждый даст выкуп за душу свою при исчислении их, и не будет мора среди них при исчислении их. Вот что давать им, каждому, проходящему для пересмотра: половину шекеля, по шекелю священному, шекелю двадцати гэйр: половина шекеля приношение Господу. Всякий, проходящий для исчисления, от двадцати лет и выше, должен давать приношение к Господу. Богатый не больше и бедный не меньше полшекеля должны давать в приношение Господу для выкупа душ ваших. И возьми серебро выкупа от сынов Израилевых, и отдай его на устройство шатра соборного; и будет это для сынов израилевых в память пред Господом, для искупления душ ваших» (30.12-16)

Как следует из слов «отдай его на устройство шатра соборного», эта заповедь искупительного приношения, являющегося одновременно исчислением народа, была предписана уже после совершения греха золотого тельца, но в действительности традиция прямо связывает два этих события: создание золотого тельца и приношение полушекеля на Храм. Считается, что поклонение золотому тельцу было искуплено приношением серебра, серебряной монеты, приведенной в соответствие с единичной еврейской душой.

Так в тему строительства Храма неожиданно вплетается тема денег, причем не только как «приношение», не только как практическая сторона жизни, которой Тора никогда не брезгует. Эта «финансовая» тема входит одновременно и как некая «искупительная» культовая реальность. «Любящие счет» шекели являются представителями тех, кого запрещено пересчитывать.

Оказывается, что в религии деньги могут являться культовыми представителями людей, в той же мере, в какой в секулярной сфере они являются представителями их труда. Полшекеля, деньги посредством которых (священным образом) исчисляются евреи, и которые впоследствии стали подноситься на Храм ежегодно, обладают определенным культовым смыслом.

Стоит отметить, что деньги возникли еще в Древнем мире, т.е. в том мире, в котором, как выразился греческий философ, было «все полно богов». Иными словами, любая сила и стихия в те времена персонализировалась и сакрализировалась. Но вместе с тем такая могучая реальность как деньги, никогда и нигде не становилась предметом культа! Меркурий – это покровитель торговли, но вовсе не бог денег. Деньги, таким образом, исходно возникли как принципиально внекультовая действительность, как залог того грядущего «буржуазного», «капиталистического» мира, который зарекомендовал себя как единственный внерелигиозный (секулярный) мир.

Считается, что в становлении этого мира евреям было суждено сыграть выдающуюся роль. Но как мы видим, в еврейском культе деньгам как раз отводится определенное место. Не говоря уже о том, что сложившееся в средневековье отношение евреев к деньгам было не только «секулярным». Вот в каких словах пишет об этом явлении исследователь антисемитизма Лев Поляков: «То право на жизнь, которое христианское общество предоставляет каждому, евреи должны были покупать через регулярные промежутки времени у пап или у князей, иначе они становились бесполезными, и тогда оказывались изгнанными, или замешанными в какое-нибудь темное дело об отравлении или ритуальном убийстве. Деньги становятся для евреев важнее, чем хлеб насущный, они столь же необходимы как воздух, которым они дышат… в этих условиях деньги приобретают для евреев почти сакральное значение».

До идиотизма упрощая эту действительность, Маркс в один голос с ведущими европейскими антисемитами заявит: «Деньги - это ревнивый бог Израиля, перед лицом которого не должно быть никакого другого бога»

Так что же такое деньги с точки зрения религии? Каков их религиозный смысл? Имеется ли у этой могущественной силы свой ангел, свой астральный аналог и покровитель?

 

Ангел - губитель 



Прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, я бы хотел вновь обратить внимание на следующее обстоятельство: полшекеля, посредством которых исчислялись евреи, одновременно служили искупительным приношением за грех поклонения «золотому тельцу».

Считается, что евреи поклонились тельцу, поскольку имели в виду ангела, имеющего образ тельца (в видении Иехезкеля). Они не поклонялись ему вместо Бога, а наравне с Богом, как одной из подчиненных Всевышнему сил. Но евреям (в отличие от народов) такое поклонение запрещено.

Евреи были наказаны за этот грех: «И сказал Господь Моше: кто согрешил предо Мною, того сотру Я из книги Моей. А теперь иди, веди народ куда Я говорил тебе, вот ангел Мой пройдет пред тобою, и в день взыскания взыщу с них за грех их. И поразил Господь народ за то, что сделали они с тельцом, которого сделал Аарон» (32.33). Комментаторы единодушны в том, что поражение, которое принес посланный Всевышним ангел, было поражение мором.

В повелении искупить этот грех с помощью шекеля так же упоминается мор: «пусть каждый даст выкуп за душу свою при исчислении их, и не будет мора среди них при исчислении их». В книге Шмуэля мы сталкиваемся с эпизодом, в котором подсчет евреев опять же привел ангела губителя: «И сказал царь Иоаву, военноначальнику, который был при нем: пройди по всем коленам израилевым, от Дана до Беер-Шевы, и пересчитай людей, чтобы знать мне число народа… И дрогнуло от раскаяния сердце Давида после того, как он сосчитал народ… И сказал Давид Господу: весьма согрешил я, что это сделал… И навел Господь мор на Израиль до того утра до определенного времени; и умерло из народа, от Дана до Беер-Шевы, семьдесят тысяч человек. И простер ангел руку свою над Иерусалимом, чтобы погубить его, но Господь раскаялся в этом зле и сказал ангелу, губившему народ: довольно, теперь останови руку твою!» (2 Шмуэль 24.2-16)

Но может быть, тогда уместно провести аналогию между шекелями и ангелом губителем, вместо которых он явился? Поклонению ангелу наравне со Всевышним привело к искуплению шекелями, являющимися одновременно средством подсчета, а подсчет без посредничества денег привел к явлению ангела губителя (тот же мор), который был послан и при поклонении золотому тельцу.

Таким образом мы видим, что шекели (деньги) каким-то образом связаны с ангелом губителем, действующим посредством мора. А значит вполне уместно связать деньги (ту силу, которой они обладают) с ангелом губителем, с ангелом смерти. Это тем более просто сделать, что губительность улавливается уже в самой природе денег. Они именно губят людей.

Политэкономия - такая же признанная и заслуженная наука, как любая естественная. А со времен Маркса можно даже сказать, что еще и такая же признанная как философия, ведь в конце концов деньги - это тоже Всеобщее. Во всяком случае, законы мышления и законы обмена имеют определенное сходство.

Многих шокирует, что Лев Шестов приравнивает Разум Змию, а эллинскую, а затем и европейскую философию объявляет явлением совращенного, падшего духа, основой греха. Однако эта оценка вовсе не противоречит еврейской традиции. Более того, мы признаем полную справедливость этой оценки, если представим сатану так, как его мыслят не христиане, а евреи. Ведь в отличие от христианского сатаны, который является бунтарем, еврейский сатана - послушный слуга Всевышнего, вовсе лишенный собственных побуждений.

Если ничто не мешает иудаизму отождествлять мудрость Змия с мудростью вполне универсальной, с чистым Разумом, то с тем большим основанием и ангела губителя можно уподобить Маммоне. Деньги - это отчуждение творчества. Деньги - это абстракция, это всеобщее, т.е. нечто отвлеченное, но вместе с тем чрезвычайно могущественное.

Деньги всегда вызывали у духовных людей вполне законные подозрения. Первичным здравым духовным видением деньги воспринимаются и как материально бессмысленное, и как морально вредное явление. Они воспринимаются как нечто прельщающее, обманывающее душу, заставляющее пускаться на великие преступления. Элементарный здравый смысл «труженика» подсказывает, что ценны сами предметы, а не какое-то условное средство их обмена, но при этом торжествует все же истина «торгашей», согласно которой деньги, не обладающие собственной предметной ценностью, оказываются ценнее реальных предметов!

Эта изначальная «аморальность», «праздность» денег всегда смущала религию. Гемара, а в особенности Зогар содержат немало пассажей, воспевающих бедность и осуждающих богатство. Да и наш повседневный опыт говорит, что деньги деформируют человеческие отношения. Рассказывают, что подавляющее большинство тех, кто выиграли в лотерею крупную сумму, скоро все растрачивали, но оказывались неспособны к новой нищенской жизни и становились несчастней, чем были прежде.

Итак, вроде бы можно сказать, что деньги - это чистый сатана, блестящий, но обманчивый металл. Однако тот, кто попытается упразднить власть денег, впадет в еще более тяжкое зло. И опыт коммунизма - самое зримое тому подтверждение. Отменяющая деньги большевистская антитеза, гласящая, что «ничего не продается», как мы хорошо знаем, привела к еще большему растлению человека, нежели буржуазный тезис: «все продается».

Существует одна на первый взгляд странная агада. Когда Моше превратил воду в кровь, то египтяне стали отбирать воду у евреев. Однако попав в их руки, еврейская вода тут же превращалась в кровь. Египтяне даже пытались пить вместе с евреями из одной миски - ничего не помогало, с их стороны вода превращалась в кровь. Но стоило им просто купить у евреев воду, как та стала сохранять свои свойства.

Ну и евреи, торгуют чудесами! - может усмехнуться кто-то. Однако смысл агады другой. Потребовать, заставить, попросить - все эти атрибуты непосредственных человеческих отношений пронизывают рабство. Раб не владеет деньгами. Купить нечто у раба - это значит освободить его. Использовать в отношениях деньги - это значит признать суверенитет другого. И в этом смысле деньги - это безусловно великое благо, это условие независимости, условие достойного человеческого существования.

В еврейской традиции ангел смерти, ангел губитель несет не только гибель и разрушение, но он может служить и источником блага. Например, в Гемаре Хагига (4-5) ангел смерти рассказывает р.Биби бар Абайе, что в том случае, когда он забирает чью-то душу не за грех, а из-за ее неосторожности, то дни ее жизни он добавляет мудрецам, изучающим Тору. А в Шаббат (89.а) утверждается, что в эпизоде, в котором во время мора Аарон «встал между мертвыми и живыми» (Бемидбар 17.12), то он получил от ангела смерти некие знания.

В этом отношении деньги, их двусмысленная власть очень точно соответствуют образу иудейского сатаны, иудейского ангела смерти – не злокозненного интригана, а нейтрального покорного Всевышнему ангела. В свое время я писал, что отображением ангела смерти в нижнем мире можно признать морфий (Вести-2 07.06.01), который убивает душу в самых ее основах, но в то же время при мудром использовании может избавить человека от страдания. Деньги – это другое земное отображение того же ангела губителя: деформируя и прельщая неустойчивые души, для душ устойчивых деньги (когда они у них оказываются) не опасны.

 

  

ТЕЛЕЦ ЗОЛОТОЙ И ПРОСТОЙ («Тисса» 5763)



 

Понижение профиля 

В недельной главе «Тисса» описывается история создания сынами Израиля золотого тельца и поклонения ему.

«И дал Он Моше, по окончании разговора с ним на горе Синай, две скрижали откровения, скрижали каменные, написанные перстом Божиим. Народ же увидел, что Моше долго не сходит с горы, и собрался народ к Аарону, и сказал ему: встань, сделай нам божество, которое шло бы перед нами; ибо сей муж, Моше, который вывел нас из земли Египетской, - не знаем, что с ним случилось. И сказал им Аарон: снимите золотые серьги, которые в ушах жен ваших, сыновей ваших и дочерей ваших, и принесите ко мне. И снял весь народ серьги золотые, которые в ушах их, и принесли Аарону. И взял он их из рук их, и придал им форму, и сделал из этого тельца литого. И сказали они: вот божество твое, Израиль, которое вывело тебя из земли Египетской! И увидел Аарон, и устроил жертвенник пред ним, и провозгласил Аарон, сказав: праздник Господу завтра. И встали они рано на другой день, и вознесли всесожжения, и принесли жертвы мирные, и сел народ есть и пить, и поднялись веселиться» (32.1-6)

Предание двояко относится к этому поступку народа, во главе которого, по крайней мере формально, оказался брат Моше Аарон (классическое истолкование гласит, что Аарон просто пытался тянуть время, для того чтобы дождаться Моше).

С одной стороны это культовое действо признается в иудаизме позорной изменой, корни которой тянутся к египетскому рабству. Действительно, через пророка Иехезкеля Всевышний поведал, что народ Израиля занимался идолослужением еще в Египте: «Они восстали против Меня и не хотели слушать Меня; никто не отверг мерзостей, что пред глазами их, и идолов египетских не оставили они» (20.8)

В наказание за это отступничество Всевышний обрушил на согрешивший народ мор. Однако этим божественный гнев не ограничился, как сказано: «В день, когда Мне взыскать, Я взыщу с них за грех» (32.34). Раши поясняет эти слова в том смысле, что отныне с евреев всегда будет взыскиваться за грех тельца. Этот грех, совершенный в момент дарования Торы, как бы врос в народ, пронизал все последующие поколения.

Таким образом, мы видим, что грех золотого тельца - это постыдное идолослужение, за которое Израиль оказался вечно в ответе.

Однако это лишь с одной стороны. С другой стороны считается, что поклонившись тельцу, евреи поклонились все же не какому-то чужому египетскому божеству, а некой служебной силе. Иными словами, что единство Всевышнего ими все же не отвергалось.

Так, Рамбан говорит, что евреи просили Аарона сделать «не такое божество, которое распоряжается жизнью и смертью, и в сем веке и в веке грядущем, а лишь нового вождя вместо Моше». Он же поясняет слова Торы «Вот божество» (32.4) следующим образом: «все те чудеса, которые сопровождали исход, совершила та сила, которую олицетворял этот телец. В сознании людей это предположение не противоречило признанию того, что первоисточником этой силы является Сам Творец, однако оно было ошибочным и противоречило заповеди «да не будет у тебя иных богов, кроме Меня».

О том, что телец, которому поклонились евреи, был тот же телец, который фигурировал в видении пророка Иехезкеля, признают многие. Об этом пишут в частности р.Авраам Ибн-Эзра и «Кли Якар» (р.Шломо-Эфраим Лунчик 1550-1619).

Приведу соответствующий фрагмент из видения Иехезкеля: «И увидел я: вот бурный ветер пришел с севера, облако огромное и огонь пылающий, и сияние вокруг него, и как бы сверкание - изнутри огня. И внутри него подобие четырех живых существ, и вид их подобен человеку. И четыре лица у каждого, и четыре руки у каждого из них. И ноги их – ноги прямые, и ступни ног их, как ступни ног тельца… И образ лиц их – лицо человека, и лицо льва – справа у каждого из четырех, и лицо быка – слева у (каждого из) четырех, и лицо орла у (каждого из) четырех» (1.4-10).

Восхождению на гору Синай предшествовало это же самое откровение (Шмот 24.3-11). То видение, которое созерцали Моше, Аарон с его сыновьями и семьдесят старцев перед тем как Моше поднялся на гору, согласно традиции, было тем же самым видением, которого удостоился Иехезкель и подробности которого он записал в своей книге. Но вот мы видим, что словно в насмешку, сошествие Моше с горы Синай сопровождалось извращенным пониманием этого же самого видения!

Но каким может быть не извращенное отношение к этой тайне? Как к этим силам в практически-религиозном смысле можно подступиться? Какое культовое отношение к этим загадочным существам позволительно и оправдано? Согласно иудаизму, никакое. У еврея имеется беспрецедентное право предстоять непосредственно перед Создателем и просить Его, о чем он только пожелает, но одновременно на него наложен запрет апеллировать к иным подчиненным Всевышнему силам. Прямое молитвенное обращение к Ангелу запрещено галахой.

Этот запрет относится только к евреям. Сынам Ноаха идолослужение, разумеется, также запрещено; все люди наравне с евреями не должны поклоняться каким-то ангелам и силам вместо Единого истинного Бога. Однако неевреям позволено обращаться к этим силам напрямую, и даже считать их божествами, если при этом они признают, что в последнем счете над всеми этими силами стоит Бог Израиля. И это понятно, ведь народы управляются ангелами, только Израиль водительствуется самим Всесвятым.

Исход из Египта был всецелым посвящением Израиля Всевышнему. Поэтому-то и был так силен гнев Создателя, когда евреи уподобились народам и пожелали войти в распоряжение Ангела. Поэтому-то даже простив Израиль, Всевышний одновременно «понизил его профиль». В частности, в результате греха золотого тельца первоначальный замысел Всевышнего - посвящать священников из первенцев всего Израиля - был отменен, и для службы в Храме было выделено лишь колено Леви, которое не участвовало в поклонении тельцу.

Но самое знаменательное, что после этого поклонения «посреднику» Всевышний выразил желание действительно поставить над Израилем Ангела: «А теперь иди, веди народ, куда Я говорил тебе. Вот, Мой ангел пойдет перед тобою» (32.34). Далее Всевышний говорит еще более определенно: «Я пошлю перед тобою Ангела, и изгоню кнаан, эмори и хити, и призи, хиви и йевуси, - в землю, текущую молоком и медом. Ибо Я не пойду в твоей среде - ибо народ жестоковыйный ты» (33.1-3).

Эта угроза вызвала у Моше характерную для него категорическую реакцию: «если не пойдешь Ты сам, то и не выводи нас отсюда..» (33.16)

По-видимому, Всевышний уступил Моше, как и в предыдущем случае, когда тот воззвал: «Не простишь ли Ты грех их? Если же нет, то сотри и меня из книги Твоей, которую Ты писал» (32.32).

Как бы то ни было, Всевышний не осуществил Своей угрозы и поныне продолжает руководить евреями непосредственно.

 

Еврейская версия сказания о «Курочке Рябе» 



Но тут впору обратить внимание на то, что при всем том, что никакое культовое молитвенное обращение к ангелам традиция не признает допустимым, она признает допустимым другое - немолитвенное манипулятивное использование самого Божественного имени, так называемую практическую каббалу.

Традиция признает, что эта практика сродни колдовству, и тем не менее этот вид колдовства считается разрешенным. В Гемаре (Сангедрин 67) в этой связи говорится: «Сказал рабби Абайе: законы волшебства подобны законам, связанным с нарушением субботы, в которых имеются три градации. Есть такие нарушения, за совершения которых положена смертная казнь. Есть такие, за которые не наказывает земной суд, но только небесный, и есть такие, которые исходно разрешены».

Далее Гемара приводит пример такого разрешенного вида колдовства, а именно, рассказывает о том, что мудрецы, используя тайное имя Всевышнего, делали живых тельцов. Но при этом характерно, что они не поклонялись им, а их ели.

Ни для кого не секрет, что формально практическая каббала схожа с колдовством, ибо ее отношение к слову именно манипулятивно. Рабби Моше Хаим Луцато так и пишет о каббале: «Есть два вида использования Имен Всевышнего. Первый вид: упоминание Имени Всевышнего, как бы взывая к Нему, чтобы Он ответил и произвел воздействие, в результате которого обновятся определенные вещи. И второй вид: вынуждение ангелов с помощью Имени Всевышнего действовать с большей, чем обычно, силой. Для первого вида упоминания Имени с целью повлечь от Него воздействие понадобятся близость и приобщение к Нему… При втором виде использования Имени это условие не обязательно, хотя и поможет, если будет выполнено» (Дерех Гашем 3.2.7)

Итак, по фактуре мало чем отличаясь от волшебства, каббала вместе с тем в своей основе дозволена Всевышним.

Всевышний терпит, когда нееврей обращается к Нему через посредника, которого он наделяет божественными качествами. Но с евреем дела обстоят иначе. В отношении еврея Всевышний предпочитает, чтобы тот обращался к Нему манипулятивно, но лишь бы не обращался ни к кому другому.

Всевышний предпочитает, чтобы евреи созерцали Его со стороны, чтобы они относились к нему отчужденно, это он терпит - это «разрешенное колдовство». Но Он не терпит, когда евреи непосредственно обращаются к кому-либо другому как к божеству, пусть даже к такому второстепенному и подсобному божеству, каким является телец.

Но манипуляция - это манипуляция. Иными словами, мы вправе заключить, что каббала - это также своеобразное «снижения профиля», которым сопровождалось создание золотого тельца. Всевышний отказался от мысли ставить над евреями Ангела, но вместе с тем Он позволил им относиться к Себе так, как если бы Он Сам ангелом являлся.

Возможно, именно с тех самых пор, как золотой телец был сожжен, у евреев и появилась традиция создавать тельцов не золотых, а простых, которым не поклоняются, но которых едят.

 

  



БОГ ТОРЫ И АНГЕЛ КОРАНА («Тисса» 5764)

 

Непосредственное вмешательство 



В недельном чтении «Тисса» приводится следующий диалог между Всевышним и Моше после совершения греха золотого тельца: «И сказал Он: Сам Я пойду чтобы успокоить тебя. И сказал тот Ему: если не пойдешь Сам, то и не выводи нас отсюда» (33.14).

Моше умолил Всевышнего, и Тот продолжал сопровождать евреев в их дальнейших странствиях. Всевышний непосредственно продолжал водить евреев по пустыне, как Он непосредственно вывел их из Египта в пасхальную ночь, о чем мы читаем в недельной главе «Бо» (11), и что в следующих выражениях обыгрывается в пасхальной агаде: «Я пройду по земле египетской в ту ночь… - Я, а не ангел; «И поражу всякого первенца в земле Египетской от человека до скота…» - Я, а не серафим; «и над всеми богами египтян совершу суды» - Я, а не посланец; Я Господь - это Я, а не другой».

Итак, главная особенность исхода, которой дорожит иудаизм, состоит в том Его самоличном участии, на высоте которого на Синае была дарована Тора. В основе иудейской традиции лежит вера в то, что Тора была передана Моше непосредственно самим ее Автором.

В этой связи я бы хотел обратиться к теме ислама, священная книга которого Коран, как известно, также претендует на то, что она давалась Мухаммаду свыше. Каково происхождение этой книги? Кто дал ее?

Насколько я могу судить, вера в то, что Божество, которое описывается в Коране - это то же самое Божество, которое дало евреям Тору, что просто это иной своеобразный лик этого Божества - является общепринятой, как в иудейском, так и в христианском мире.

С этим можно было бы согласиться, однако все же не раньше, чем выяснив, кто является автором Корана.

А в этом вопросе далеко все не так однозначно. Традиционный иудаизм считает Коран человеческим, а не боговдохновенным текстом. Со своей стороны ислам также считает, что только Коран, а не Тора является текстом «предвечным». Вообще же в иудео-христианском мире можно встретить немало людей, которые готовы признать, что обе книги имеют небесное происхождение.

В тексте ТАНАХа и в тексте Корана в целом действительно рассказываются одни и те же истории, которые вроде бы подразумевают одного и того же Бога. Таким образом, вполне естественно воспринять Коран как переложение Торы. Однако от этого утверждения до того, что обе Книги составлены одним и тем же автором, очень и очень далеко.

Пересказ какого-либо сочинения «своими словами» оправдан, если одновременно учтены авторские права. Так, например, сказка «Страна Оз» Лаймена Фрэнка Баума была переложена Александром Волковым в не менее красивую историю под названием «Волшебник изумрудного города». И это принятый и признанный в литературном мире прием, не имеющий ничего общего с плагиатом.

Среди русских детей пользуется большой популярностью сказка «Приключения Буратино», написанная Алексеем Толстым. Ни для кого не секрет, что она является переложением сказки Карло Коллоди «Приключения Пиноккио», которая пользуется популярностью у детей других стран света.

При этом можно отметить, что «Приключения Буратино» не только не вполне самостоятельное сочинение, не только переложение «Приключений Пиноккио», но что эта книга заметно грубее и проще первоисточника. Однако поскольку эта книга ориентируется на соответствующую аудиторию и не претендует первоисточником являться, она имеет полное право на существование.

Но при этом важно отметить, что, представляя в основе своей две идентичные истории (одна из которых первична, а другая вторична), «Приключения Пиноккио» и «Приключения Буратино» писались все же двумя разными авторами.

Считать, что у Торы и Корана один автор - так же проблематично, как считать, что «Приключения Пиноккио» и «Приключения Буратино» принадлежат одному перу.

Однако, как известно, ситуация еще сложнее. Ведь традиция ислама отрицает подлинность Торы. Это выглядит так, как если бы Алексей Толстой вдруг объявил, что не «Приключения Буратино» являются переложением «Приключений Пиноккио», а все прямо наоборот!

Когда иудей или христианин отрицают боговдохновенность Корана, они выглядят вполне убедительно, потому что в сущности утверждают лишь то, что у первоисточника имеется другой автор, нежели у переложения. В то же время позиция ислама в этом вопросе куда слабее. Утверждение, что истинным творением Бога является не первоисточник, а полемизирующий с ним текст, выглядит для стороннего наблюдателя явной натяжкой.

Идея боговдохновенности Корана влечет и иные неожиданные последствия, о которых иудео-христианские сторонники идеи тождества Бога Торы и Аллаха Корана, по всей видимости, не подозревают. А именно в этой ситуации возникает опасность того, что автором всего «собрания сочинений» окажется Аллах, а не Элоким.

Поясню это опять же примером из литературы. Существует книга «Пьер и Наташа», подзаголовок которой гласит: продолжение романа Л.Н.Толстого «Война и мир». Мы можем улыбнуться претенциозности автора, и даже безвкусице такого рода замысла. Между тем автор «Пьера и Наташи» все же не претендует на то, что он Лев Толстой, и подписывается своим именем: Василий Старой. Никто не станет спорить с тем, что под этим именем данный автор имеет полное право придавать любое развитие своим литературным фантазиям.

Назвав Коран «продолжением», мы должны тщательно следить за тем, чтобы не было произведено никакого подлога. А именно, мы должны следить за тем, чтобы все «собрание сочинений» не оказалось приписано только Богу или только Аллаху, т.е. чтобы не случилось так, как если бы Василий Старой объявил, что оба романа написаны одним лицом – Львом Толстым (фальсификация), или напротив, что он продолжает собственный роман, т.е. что «Войну и мир» написал Старой, а не Толстой (плагиат).

 

Ангельское происхождение Корана 



На одну мою статью, посвященную взаимоотношениям иудеев и мусульман и их спору о том, кого именно принес Авраам в жертву - Ицхака или Ишмаэля, я получил отклик от одного мусульманина - жителя Средней Азии по имени Ахмед. Он пишет: «Поистине, иудеи и мусульмане братья по вере! Тот спор о имени сына Авраама исходит от традиции ислама и с истиной ничего общего не имеет. Среди мусульман есть малый остаток верующих, которые вовсе не считают Тору текстом измененным и тем более отмененным. Для нас Тора такая же священная книга, как и Коран. И мы не претендуем на исключительность Корана. Считаем Коран продолжением откровений Господа. Мы считаем, что помилование Израиля, как избранного народа грядет! Мир вам!»

Трудно найти иудеев, которые не усмотрели бы в таком подходе отблеск надежды, которые бы отказались иметь дело с такого рода исламом. Если бы идея паритета Торы и Корана завоевала когда-нибудь себе сторонников в исламском мире, мы бы безусловно вступили в новую эру.

Однако встречая на этом пути указанные выше трудности, я бы хотел поставить все точки над «i». Если Коран - это «продолжение откровений Господа», то чтобы находиться в согласии с предшествующим ему текстом, необходимо признать, что это продолжение написано все же не самим Всевышним («Я и никто другой»), а именно «другим» - т.е. ангелом.

Перефразируя пасхальную Агаду, можно было бы сказать так: «Я написал Тору. Я, а не ангел» - и соответственно относительно Корана подчеркнуть, что его продиктовал «посланник, и никто другой».

Только в этой ситуации мы можем избежать тех кривотолков и недоразумений, которые неизбежно возникают в связи с выяснением авторства этих текстов.

При этом следует отметить, что данное положение находится в полном соответствии с обеими традициями. Если согласно вере Израиля, Тора даровалась Моше непосредственно Всевышним, то согласно традиции ислама, Коран передавался пророку Мухаммаду ангелом Джибрилем. И это обстоятельство некоторым образом обнадеживает. Во всяком случае, оно сохраняет определенную перспективу для иудео-мусульманского диалога.

Формально Коран не противоречит Торе, и теоретически приверженцы Корана могут признать, что Тора - это не менее подлинный и священный текст, чем Коран, причем текст Корану онтологически предшествующий.

Если же при этом не будет также и расхождений в вопросе с авторством, то мусульманская община может оказаться по отношению к иудейской не более враждебной, чем читатели «Приключений Буратино» враждебны по отношению к читателям «Приключений Пиноккио».

Однако следует напомнить, что исторический ислам все же отрицает подлинность Торы, и в этом отношении повинен не только в плагиате, но и в клевете, т.е. в коварном и наглом обвинении в плагиате самого Автора.

 

  



ПРИРОДА СВЕТА («Тисса» 5765)

 

«Фаворский свет» 



В недельной главе «Тисса» приводится следующее описание: «И было, когда сходил Моше с горы Синая, и обе скрижали откровения в руке Моше при сошествии с горы, то Моше не знал, что стало лучами сиять лицо его от разговора Его с ним… И увидели сыны израилевы лицо Моше, как кожа лица Моше воссияла, и опять налагал Моше покрывало на лицо свое, пока не входил для беседы с Ним» (34.29-35)

Аналогичное свечение описывается впоследствии исходящим от рабби Шимона бар Йохая. Причем рабби Шимон даже считал, что ему было дано больше, чем Моше, так как он знал, что его лицо светится.

Свет упоминается в Писании, и упоминается неоднократно. Например, в псалмах: «Господь свет мой» (26.1). «Во свете Твоем узрим свет» (35.10) «Свет сияет на праведника» (96.11).

Говорится о свете в Гемаре. Например: «Раби Элиэзер учил: Свет, сотворенный Предвечным в первый день творения, был такой чистоты и силы, что человек мог видеть от конца до конца вселенной. С появлением на земле греха и порока дивный свет этот начал тускнеть и, наконец, отнят был Всевышним у земного мира и уготован для праведников в загробной жизни» (Хагига, 12)

Говорится о свете в мидраше («Псикта де р.Кахана»): «В этом мире ходят при свете солнца днем и при свете луны ночью, но в грядущем мире не будет так… В чьем же свете будут ходить? В свете Господа Пресвятого»

Р.Йешая Галеви Горовиц (1560 - 1630) автор книги «Шней лухот абрит» пишет: «Как объясняют мудрецы, сказанное о Моше при его рождении – «и увидела, что он хорош» (Шмот 2.2) сказано и о свете, созданном в первый день Творения – «и увидел Всевышний свет, что он хорош» (Берешит 1.4). Поэтому Моше служит все семь дней посвящения в белом хитоне, символизируещем свет. Так и первосвященник в Йом Кипур входит в белых одеждах в Святая Святых – подобие рая, из которого был изгнан Адам» (На Ваикра)

Наконец, свету посвящен праздник Хануки. В частности, зажигание день ото дня все большего числа свечей (от одной до восьми) согласно Гемаре символизирует усиление сияния света Торы на земле.

И все же следует признать, что в целом иудаизм обращается к теме Света и к теме мистического свечения относительно мало. Скажем так, гораздо меньше, чем мог бы это делать на основании имеющихся на этот счет традиционных источников. Иудаизм, правда, уделил большое значение свету в учении о «рассеянных искрах», которое действительно можно признать одним из центральных в иудаизме. Однако в этом учении речь идет не столько о свете, сколько о путях искупления и исправления мира.

Во всяком случае, христианство уделяет свету заведомо более пристальное внимание. Христианство считает, что тот самый свет, которым светился Моше, исходил также и от Иисуса на горе Тавор, когда он уединился там со своими учениками. По названию горы этот свет был прозван христианами «фаворским светом».

Свет этот довольно скоро стал важным элементом христианской мистики. Особенно выделилось в этом отношении «Житие Симеона нового Богослова». В этом житии говорится о мистических преобразованиях, произошедших с Симеоном на молитве: «Поскольку свет продолжал блистать все сильнее и сильнее и превращался над ним в некое подобие солнца в полуденном блеске, он заметил, что сам находится в центре света и весь исполнен радости и слез из-за кротости, которая теперь затопляла все его тело. Он увидел, как свет небывалым образом соединяется с его телом и мало-помалу проникает во все его члены».

Относительно природы этого света в Средние века в христианском мире возникла острая полемика, в которую были вовлечены и Восточная и Западная церкви. Некоторые христианские теологи – в первую очередь византиец Григорий Паллама - рассматривали этот свет как явление самого Всевышнего. Это учение стало известно под названием исихазм.

Развив идею отцов церкви о различии сущности и энергий Всевышнего, Григорий Паллама провозгласил несотворенность «фаворского света». По мнению исихастов, свет, исходивший от Моше при его сошествии с Синая, трактовался как энергетическое явление самого Всевышнего. Тем самым по отношению к Моше становились применимы также и следующие слова Паламмы: «Тот, кто участвует в божественной энергии, сам в некотором роде становится Светом, он един со Светом и вместе со Светом видит воочию все, что остается сокрыто от тех, кто лишен этой благодати».

В 1351 году на Влахернском поместном соборе учение Паламмы о несотворенности «фаворского света» было принято православной церковью (в отличие от католической) как ее ортодоксальное учение.

Как бы то ни было, мы вправе заключить, что в христианстве мистика Света в целом разработана шире, чем в иудаизме.

 

Языческий свет  



Между тем следует отметить, что аналогичные свечения известны далеко не только иудаизму и христианству, но практически всем восточным религиям и разного рода мистическим учениям, вовсе никак не связанным с Синайским откровением. Более того, в этих религиях теме мистического света придается куда больше внимания, чем даже в христианстве.

Как о самом эффекте свечения при мистических медитациях, так и о мистической природе света много говорится в индуизме и буддизме, причем в духе, внешне вполне созвучном исихазму. Так в Чхандогья-упанишада (III. 13,7) сказано: «Свет, который сияет по ту сторону этого неба, по ту сторону всего сущего, в высочайших мирах, за которыми уже нет более высоких, есть на самом деле тот же свет, что сияет внутри человека».

В одном буддийском тексте говорится: «Благодаря практике созерцания и отсутствию всякого нечистого желания, боги достигают вида самадхи, известного под именем «вспышки огня», и их тела становятся более блистательными, чем солнце и луна. Этот изумительный блеск – результат совершенной доброты их сердец».

Чжуан-Цзы (гл 23): «Когда человек достигает высшей степени душевного покоя, он излучает небесный свет. Тот, кто развил в себе этот небесный свет, видит внутреннего Человека».

В Энеадах Плотина мы читаем: «Вдруг вспыхивает свет, единственный, чистый. Ты спрашиваешь себя, откуда он идет, снаружи или изнутри. Когда он исчезает, ты говоришь: «Он шел изнутри – и все же не изнутри». И не надо искать, откуда он. Ибо исходной точки не существует. Свет ниоткуда не идет, он никуда не направлен. Но он является и исчезает. Поэтому не надо его искать. Надо спокойно ждать его появления, готовясь к моменту, когда он станет видимым» (V 5,7,33)

Итак, с полным правом можно сказать, что мистика света распространена среди самых разных религий и в целом разрабатывалась ими пристальнее, нежели иудаизмом.

 

Страх чужого служения? 



Как мы выяснили, с одной стороны иудаизм достаточно осведомлен о свете. Он знает о нем и как о верном спутнике божественного откровения, и как о великой реальности Грядущего мира. Однако с другой стороны мы не видим ни разработанного учения о Свете, ни какого-то мистического пристрастия к этой субстанции.

В книге «Мудрецы Талмуда» профессор и раввин Эфраим Урбах, анализируя мидраш Берешит Раба (3,4) и различные комментарии к нему, приходит к выводу, что «свет грядущего мира» в сущности можно понять как первичную эманацию Всевышнего, т.е. буквально так, как трактовали его исихасты. Между тем никем в иудаизме напрямую такой вывод не делается.

Что это значит? Как мы знаем, традиция отрицает, что евреи поклонились тельцу вместо Бога. Согласно традиции, они поклонились ему наравне с Богом, считая его орудием Бога.

Тот же риск, по-видимому, существует и в отношении света. Свет - действительно слишком богоподобная субстанция, так что неизбежно возникает соблазн воспринять его наравне с Божеством. Если же учесть, что в «чужом служении», как мы сейчас выяснили, свет зачастую трактуется именно таким образом, то осторожность иудаизма в этом вопросе достаточно объяснима.



Это с одной стороны. С другой стороны в этом деле главное только начать. Достаточно упомянуть, что Григорий Палама считал совечными Всевышнему, т.е. несотворенными не только свет, но и весь ангельский мир. Этот его взгляд не сделался учением церкви, но он для исихазма достаточно закономерен.

Итак, возможно, именно опасение впасть в «чужое служение» побуждает иудаизм не слишком углубляться в тему света, так что его «исихастские» прозрения можно разглядеть разве что только с помощью специального научного анализа.
с. 1

скачать файл