Тезисы докладов Международного Симпозиума "Приаралье на перекрестке


с. 1 с. 2 с. 3 с. 4


Институт истории, археологии и этнографии

Каракалпакского отделения Академии Наук

Республики Узбекистан

тезисы


докладов Международного Симпозиума "Приаралье на перекрестке культур" и второго полевого Семинара "Археология древнего Ташкырманского оазиса", посвященные 100-летию со дня рождения академика АН Республики Узбекистан С.П. Толстова

Нукус-Бустан-Беруни 2-4 октября 2007 года

Ответственный редактор, д.и.н. В.Н. Ягодин
Редакционная коллегия: к.и.н. Г.Х. Ходжаниязов, к.и.н. З.И. Курбанова, Ш.Ш. Амиров

Абдримов К., Авезмуратов О.



Ургенчский государственный университет им. Ал Хорезми, Ургенч
КАЛЕНДАРНЫЕ СООРУЖЕНИЯ И УСТРОЙСТВА ДРЕВНЕГО ХОРЕЗМА

Своеобразие древнехорезмийской культуры в системе цивилизации древнего Востока раскрыто благодаря многолетним комплексным исследованиям Хорезмской археолого-этнографической экспедиции, организатором и бессменным руководителем которой был выдающийся исследователь Центральной Азии Сергей Павлович Толстов, вышедший из среды анучинской плеяды ученых. В результате активной деятельности экспедиции были получены уникальные фактические материалы, по вопросам развития культуры для всех исторических периодов древнего Хорезма от неолита до позднего средневековья. Многие из археологических памятников изучавшихся экспедицией представляют большой интерес не только с точки зрения исторических наук. Но и с точки зрения точных наук.

Наши изыскательские работы в области изучения древнехорезмийских древностей имеют две специфические особенности: во-первых, выявление и определение конструктивно–строительных особенностей и инвариантов тех или иных археологических памятниках и поиск их взаимосвязей с астроархеологическими критериями; во-вторых, опираясь на эти доводы и с помощью вновь разработанной методики дать объяснения функциям этих объектов.

В наших исследованиях определены астрономически значимые наблюдательные визиры и геометрический контур Дев-Салгана, Кой-крылган-калы, Аяз-калы; имеются предварительные данные относительно Казаклы-яткан-калы. Также определены некоторые особенности конструктивно строительных приемов хорезмийского зодчества этих городищ.

В данных тезисах приводятся геометрические, астроархеологические анализы результатов, полученных на основе определенных инвариантов Дев-Салгана.

Дев-Салган солнечная обсерватория древнего Хорезма. Ансамбль Дев-Салган в плане двухэтажное, усеченнопирамидообразное сооружение с основанием 40х40 м. Кёшк в нём, тоже квадратный в плане 25х25 м, расположен в северо-восточном угле на втором этаже ансамбля. Существование настоящего кёшка подтверждают и фотоматериалы госархива РУз, а также уцелевшие до настоящего времени наблюдательные проёмы в северо-восточном, юго-восточном углах восточный стены (нынешний размер составляет 0,4х 0,9 м). Замечательно расположение минарета с 6 метровым основанием, высотой 25 м. В настоящее время сохранился фундамент минарета, слитный с наружной плоскостью восточной стены ансамбля. Тогда как, взаимное расположение центральной оси кёшка и минарета лежат в одной линии. На наш взгляд, такое уникальное решение зодчего вполне доказуемо с точки зрения сферической геометрии и астрономии.

То есть, таким путем на географической широте Хазараспа при строительстве Дев-Салгана осуществлялось точное совпадение главной оси кёшка и минарета со сторонами света в целом, во-первых; во-вторых, расстояние между искусственными визирами (наблюдательные проемы-окошки) составляет 21,5м; в-третьих, наблюдатель, находясь в центре кёшка, может прослеживать азимут восхода Солнца в весеннее и осеннее равноденствия через центральную ось минарета; в –четвертых, азимут восхода Солнца в зимнее (22.12) и летнее (22.06) солнцестояния просвечивает вдоль линии проведенной между окошками через центральную плоскость визиров (симметрично расположенных по диагонали в углах квадрата-кёшка), находящихся в северо- и юго-восточных углах кёшка, соответственно.

Подчеркиваем, что значение длины дуги на эклиптике между точками солнцестояния требовало, чтобы линейная величина интервала между центрами наблюдательных окошек равнялось 21,5 м на горизонтальной плоскости.

Отсюда можем сделать историческое заключение о том, что ансамбль Дев-Салган служил одновременно как цитаделью, так и "азимутальной" обсерваторией, т.е. для определения моментов равноденствия и солнцестояния - в ней использовался метод, связанный с фиксацией азимута Солнца.

Абдулгазиева Б.

Институт археологии АН РУз, Самарканд
СТРУКТУРА СЕЛЬСКИХ ПОСЕЛЕНИЙ ФЕРГАНЫ ЭПОХИ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Сельские поселения Ферганы эпохи раннего средневековья слабо изучены. В этом отношении лучше обстоит дело с памятниками Хорезма [Неразик, 1966; 1976], Согда [Кабанов С.К., 1977; 1981; Шишкина Г.В., Бердимурадов А., Якубов Ю., 1988;], Уструшаны [Негматов Н.Н., Пулатов У.П.] Ими дана типологическая классификация сельских поселений, этапы их развития. В Восточной Фергане раскопан замок Гайраттепа I – VI вв. н.э. [Козенкова В.И., 1964], Центральной (Горбунова Н.Г) и Западной [Брыкина Г.А., 1982] Фергане исследованы сельские поселения разных периодов и типов, однако они в основном относятся к ее западной части, притом полностью вскрытые поселения единичны, восточная же, которая являлась наиболее густонаселеннной и в древности, до сих пор остается малоизученной. Автором проводились раскопки на ряде поселений. В результате этих работ и привлечения, изученных другими исследователями поселений, стало возможным определить их функциональное назначение, внутреннюю структуру и жилища.

В данной статье эти вопросы рассматриваются на примере поселения Шортепа, где получены наиболее характерные материалы.

Шортепа находилось в 7 км юго-западнее г. Андижан. Это округлый в плане холм диаметром 70 м, высотой 7 м, с крутыми склонами, более пологими в южной стороне, где в микрорельефе прослеживается пандусный вьезд. В 20 м к востоку от него располагалась оградка квадратной формы – турткуль длиной сторон 70 м, высотой 1,5 м, ориентированный углами по странам света, внутри следов строений не заметно. В 100-150 м с-в от Шортепа были расположены еще два небольших, сильно оплывших плоских холма. Для выявления стратиграфии и планировки на Шортепа произведено сплошное вскрытие, а на окружающих его поселениях заложены шурфы. Еще до раскопок северная сторона Шортепа уже частично была разрушена, от турткуля осталась только половина. В результате исследований, проведенных на Шортепа в 1971- 1972 гг., определены три периода его обживания (строительные горизонты). Первоначальное здание построено на выровненной поверхности земли. Вначале была возведена обводная стена из пахсы толщиной в основании около 6 м. Она использовалась и в последующие периоды, подвергаясь ремонту, поэтому новые постройки также были подчинены конфигурации обводной стены.

В восточной половине холма на глубине 4,5-5 м откопано несколько помещений нижнего строительного горизонта, примыкавшие к обводной стене. Одно из них складского назначения. Оно большое прямоугольной формы, длиной 14 м, шириной 4,5 м, с перегородками и проходом в западной стене. Здание этого периода погибло от пожара. В нем было найдено много хумов с остатками на дне ячменя, пшеницы, хлопка, разбросаны целые и разбитые горшки, кувшины, кружки и другие сосуды. Здесь найдено много каменных изделий: 4 оселка, более 30 камней дисковидной формы, диаметром 7-10 см, и более крупные диаметром 25 см, использовавшиеся для растирания, 8 зернотерок, 6 жерновов ручной мельницы.

Полностью вскрыта планировка второго строительного горизонта, который в плане имеет полукруглую форму. В поселение вел пандусный вьезд, находившийся в юго-восточном углу и фланкированный с западной стороны башней круглой формы диаметром 5 м. Через узкий входной коридор можно было попасть во двор, где имелся колодец диаметром 1,5 м. Территория внутри усадьбы компактно застроена. В центральной части возвышался отдельный дом. Остальные строения расположены по периметру внешней стены и отделены от центрального дома улочками Новое здание построено из крупноформатного сырцового кирпича, характерного для периода раннего средневековья. Открыто около 30 помещений. Они подразделяются на отдельные секции, объединенные общим проходом и принадлежавшие отдельным хозяйствам. Размеры и состав каждой секции различны. Входы помещений закрывались деревянными дверьми. По функциональному назначению секции были жилыми, производственными и культовыми. Жилые секции состояли их двух комнат – передней и внутренней. В некоторых жилых помещениях имелись широкие глинобитные суфы-лежанки, занимавшие почти половину комнаты. Для приготовления пищи и обогревания в каждой секции имелись очаги. Две секции специализированного назначения, связанные с мукомольным делом и одна - домашнее святилище.

Здание второго строительного горизонта, как и нижнего, погибло от пожара, и долгое время находилось в запустении.

В последний период (верхний строительный горизонт) на Шортепа возникает небольшое сооружение жилого характера, от которого сохранились 3 помещения. Следы большого пожара были видны и здесь.

Результаты исследований Шортепа и памятников, расположенных в его округе, говорят о том, что их гибель связана с сильным пожаром. Ряд исследованных памятников не только Ферганской долины, но в других местах Средней Азии в целом, прекращает свое существование именно в VII - начале VIII вв., что было связано с политическими событиями: с арабским нашествием и антиарабской борьбой местного населения.

На основе анализа керамических материалов строительные горизонты датируются: I (нижний) VI – первой половиной VII вв., II – второй половиной VII – первой четвертью VIII в.; III – второй половиной VIII в., а также выявляются широкие связи Ферганы с Согдом, Шашем и Хорезмом.


Абдуллаев Т.

Ургенчский государственный университет им. Ал Хорезми, Ургенч

ВОДНЫЕ ПУТИ И ТРАНСПОРТ В ДРЕВНЕМ И СРЕДНЕВЕКОВОМ ХОРЕЗМЕ

(Письменные источники)


Хорезм с внешним миром, как всей Средней Азии, в древние и средневековье был связыван сухопутными и водными путями. Узбой, например, когда Амударья повернула одним из своих русел в сторону Сарыкамышской котловины, был судоходным. Об этом, опираясь на свидетельство участника похода Александра Македонского-Арисобула, писал Страбон как о большой судоходной реке, по которой индийские товары возят до Гирканского моря. Сообщение о водном пути по Узбою имеется и у римского писателя I в. до н.э. Варрона. Сохранился рассказ Табристанского историка конца XV в. Захир-ад-Дин ал-Мараши об отправлении Тимуром в 1392 г. на судах с Каспия в Хорезм. Вдоль этих дорог, согласны археологических материалов, построены сигнальные башни и караван сарай. Путники, конечно, исходя из своих безопасности и возможности, предпочитали сухопутную или водную дорогу. Ибн Фадлан (в первой половине X в.), дорогу между Бухары и Хорезма, из за предосторожности, выбравший водный путь писал: «Мы выехали из Бухары, возвращаясь к реке, и наняли корабль до Хорезма. А расстояние до него от места, от которого наняли корабль, более 200 фарсахов, так что мы ехали несколько дней. Для нас путешествие по ней (реке), все в целом, не было одинаково, вследствие холода и его силы, пока мы не прибыли в Хорезм [МИТТ,1939].

На территории Хорезма были много судоходные каналы, по которым плавали большие и малые суда. Начиная от Хазараспа к остальным местам на западной стороне Джейхуна, например, идут каналы. Среди них канал Хазарасп, который выходит из Джейхуна в стороне Амуля; он (по величине) около половины Гаухоре, по нему плавают суда. Потом, приблизительно в 2 фарсахах от Хазараспа, канал, называющийся Кардаранхош (Кердаран-хас), он больше канала Хазарасп. После него канал Хива, это канал больший, чем Кардаранхош, по нему плавают суда до Хивы. После него канал Мадра-это канал в два раза больше Гаухоре, по нему плавают суда до Мадра, от канала Мадра до канала Хива около мили. После канала Мадра [МИТТ,1939]. Потомок Тимура султан Хусейн, по описанию Хондемира, в 1460 г. когда вынужденно уехал из Астрабада в Хорезм, он достиг Амударьи и переправился на судах через реку [МИТТ,1938].

Имеются сведения о строительство суда в Хорезме. Кроме того, в трудах средневековых ученых (Абу Абдаллах ал Хорезми «Мафатих ал улум») встречаем термины. связанные с судоходством (маллах- тот, кто связан с рекой и владелец судна, масир-цепь или веревка, натягиваемая поперек реки и препятствующая проходу судов) [МИТТ,1939,]. Для плавания по реке, или переправы из одного берега реки на другой берег, кроме специальных лодок, в Хорезме существовали разные виды приспособлений. Ибн Фадлан, который был свидетелем одной из таких эпизодов, писал: люди вытащили свой дорожные мешки, а они из кож верблюдов. Они расстелили их и взяли самок тюркских верблюдов, так как они (мешки) не растянутся. Потом они наложили их одеждами (домашними) вещами, и когда они наполнились, то в каждый дорожный мешок села группа (человек) в пять, шесть. Четыре,- меньше или больше. Они взяли в руки деревяшки из белого тополя и держали их, как весла, непрерывно ударяя, а вода несла их дорожные мешки, и они (мешки) вертелись, пока они не переправились [МИТТ,1939]. Именно этот прием Ибн Фадланом был применен, когда его люди переправлялись через Багнади, Джам, Джахаш, Адал, Ардан, Вариш, Ахти, Вабна и другие водные преграды.

В целом, согласно письменных источников и археологических материалов можно констатировать, что в древние и средние века как по Амударья, так и по судоходным внутренним каналам Хорезма плавали местные и иноземные торговые и «транспортные» суда.


Агзамова Г.А.

ЎзР ФА Тарих институти

ХИВА хонлиги шаҳарлари: ташқи савдо тарихдан

Хива хонлиги шаҳарлари ҳам бошқа Ўрта Осиё шаҳарлари каби нафақат ички ва транзит, балки турли карвон йўллари туташиб кетган, қўшни дашт, узоқ ва яқин мамлакатлар аҳли тез-тез қатнаб турадиган ташқи савдо марказлари ҳам эди. Уларга Бухоро ва Қўқон хонликлари, кўчманчи дашт, хорижий Шарқ мамлакатлари савдогарлари тез-тез ташриф буюриб турган.

Хонлик шаҳарларининг ташқи савдо алоқалари ҳақида сўнгги ўрта асрларга оид манбаларда мавжуд айрим маълумотлар асосида муайян фикр билдириш мумкин. Хусусан, XVII а. хон ва муаррих Абулғози Хуросонга жўнаган карвон, ҳамда «ўрусға савдоға» кетган «ўн етти киши» ҳақида хабар беради. 1804 й. «хоразмлик икки юз савдо кишиси кўпгина қимматбаҳо моллар билан катта карвонни тайёрладилар», - деб ёзган тарихчи бу карвон Марвдан Машҳадга йўл олганини қайд этади. Хиванинг фаол ташқи савдо олиб борганлигини бошқа маълумотлар, хусусан, Россия билан савдо алоқаларига оид кўпдан-кўп ҳужжатли материаллар ҳам тасдиқлайди. Хоразм шаҳарлари йирик савдо марказлари сифатида кўплаб мамлакатлар билан кенг савдо алоқаларини олиб борганлар. Хусусан, Қўҳна Урганч харобаларидан Хитой чинни идишлари қолдиқларининг топилиши бунинг ёрқин далилидир Шунингдек, бу ердан XVI-XVII а. оид Балх ва Бухоро тангаларининг топилиши ҳам бу шаҳар аҳлининг қизғин савдо алоқаларидан далолат беради.

Хива шаҳарларига Гурган ва Астрабоддан ҳам савдогарлар келганлар. Хива хонлари архивидаги ҳужжатдан аён бўлишича, бу ерга Астрабоддан мешлар, фаранги дока, шакар, митқол, текин кигизлари, қора мум, норбут дарахтидан тайёрланган тароқлар, темир, чўян қозонлар, мис ва бошқалар келтирилган.

Қўшни мамлакатларга эса Хива шаҳарларидан турли-туман маҳсулотлар, хусусан, «пахта тўнлар, қисман ипак ва қуритилган мевалар» олиб борилган. Хива хонлари архиви ҳужжатларидан аён бўладики, Хоразм шаҳарларидан қўшни давлатларга «пахта ва матодан ташқари қўй терилари, узум майизи, гуруч, мешлар, тозаланган пахта, ипак ва бошқа нарсалар олиб борилган

Савдо Хива шаҳарларининг ривожига ҳам ижобий таъсир кўрсатди. Улар йирик савдо марказларига айланиб бордилар. Хусусан, бундай шаҳарлардан - Шовот ва Кат «қирғизлар (қозоқлар – Г.А.) билан савдо» амалга оширилган асосий марказлари сифатида тараққий этдилар1.

Хиванинг асосий ички ва ташқи савдоси марказлашган шаҳарлардан бири Янги Урганч эди. Бу шаҳарнинг мавқеи XIX а. биринчи ярмида янада ошди. Урганчлик савдогарларни нафақат Бухоро ва бошқа Ўрта Осиё шаҳарлари, балки айрим хорижий давлатлар шаҳарларида, жумладан Оренбург, Нижний Новгород ва Москвада ҳам учратиш мумкин эди. Хивалик савдогар хонлик ташқарисидаги шаҳарларда «урганчли» номи остида машҳур эди2. Бу ўринда XIX а. 30-й. Бухорода «учта урганжи» карвон-саройи бўлганлиги ҳақидаги маълумот характерлидир.

Хива шаҳарлари фаол ташқи савдо олиб борган мамлакат Бухоро эди. Қайд этиб ўтиш лозимки, бухоролик савдогарлар Хивага кам қатнаганлар. Бу савдода асосий фаолликни хивалик савдогарлар кўрсатганлар. Улар Бухорога «тайёр пўстинлар, зиғир ёғи, қўй думба ёғи, буғдой, гуруч, олма, қўй, кўкнор, тўтиё ва рус моллари; шакар, чўян қозонлар ... ва бошқаларни» келтирар эдилар. Шу билан бирга Бухоро шаҳарлари бозорларига кўплаб миқдорда от, ҳўкиз ва туя терилари, Бухоронинг юпқа газламаларидан кескин фарқ қилувчи, қозоқлар ва хитойликлар сотиб олувчи анча қалин ва чидамли ярим ипак йўл-йўл матолар, олмалар олиб келинар эди.

XIX а. муаллифи Н. Муравьевнинг кўрсатишича, хивалик савдогарлар мол олиш учун Бухорога бориб, у ердан «турли хилдаги читлар, кўк бўз, пахта калаваси, ипак ва ярим ипак газламаларнинг турли хиллари, кашмир шол рўмоллари, хитой чинниси, чой, ипак белбоғлар, жун маҳсулотлар, (бутун Шарқда энг яхши ҳисобланадиган) Бухоро қоракўли, тамаки ва бошқа турли моллар келтириш»ларини қайд этади. Бу маълумотни Г.И. Данилевский (1842) ҳам тасдиқлайди. У Бухоро шаҳарларидан Хивага кўк чой, тамаки, Хитой чинниси, ипак ва ип газламаларнинг айрим турлари келтирилганлиги ҳақида гувоҳлик беради3.

Хива шаҳарларига Бухородан келтириладиган моллар «бухорочи» деб аталар эди. XIX а. оид ҳужжатлардан бирида «бухорочи» моллар - чой, тамаки, кишмиш темир, пўлат, ишлов берилган тери, ип ва ипак газламаларнинг турли хиллари, калава, кўрпалар, чинни идишлар, индиго, қоғоз, ойна, зира, бузғунч рўян уруғи кабилар қайд этилади.

Хива шаҳарларининг Бухоро билан савдоси доимо бир маромда кечмаган. 1845 й. савдогар Пичугин «Хива савдоси Бухоро билан уруш туфайли жуда пасайиб кетган», - деб кўрсатган эди.

Хива шаҳарлари Қўқон хонлиги шаҳарлари билан ҳам савдо алоқаларига эга эди. Хивалик савдогарлар Қўқон шаҳарларига ҳам қатнар эдилар. Албатта бу савдони Хива-Бухоро савдо алоқаларига тенглаштириб бўлмайди. XIX а. муаллифи В.В. Вельяминов-Зерновнинг кўрсатишича, савдо карвонлари ҳар йили бўлмасада, кичик партияларда Қўқондан Хивага қатнар эдилар. Қўқон моллари билан Бухоро моллари каби Хива бозорларида қизғин савдо амалга оширилган. Бу ўринда Хива давлат ҳужжатларида «Беш кийимлик қўқон шойиси», «Бир қўқон шойи тўни» сотиб олингани ҳақидаги хабар диққатга сазовордир.

Савдо турларининг ривожланиши натижасида айрим Хива шаҳарлари бошқа Ўрта Осиё шаҳарлари каби Шарқ тижорат дунёсининг йирик марказларига айландилар ва уларнинг иқтисодий имкониятлари кенгайиб борди. Савдонинг ва савдо алоқаларининг ривожланиши оқибатида иқтисодий жиҳатдан ривожланиб борган шаҳарлар бошқа марказларнинг тараққиётига самарали таъсир кўрсатдилар. Савдонинг, айниқса, транзит ва ташқи савдонинг ривожланиши айрим ҳунармандчилик турларининг равнақига самарали таъсир кўрсатди. Оқибатда, айрим шаҳарларнинг маълум бир турдаги маҳсулотни ишлаб чиқариш ва сотишга ихтисослашув жараёни тезлашди. Бу эса Ўрта Осиё шаҳарлари иқтисодий алоқаларининг ривожланиб, мавжуд ягона иқтисодий макон доирасида шаҳарлараро ўзаро меҳнат тақсимоти равнақ топиб борганлигидан далолат беради.
Аржанцева И.А.

Институт этнологии и антропологии РАН, Москва

Иневаткина О.Н.



Государственный музей искусств народов Востока, Москва
НОВЫЕ ХОЗЯЕВА АЗИИ: ТЮКИ В ЖИВОПИСИ АФРАСИАБА (VII в.)
Росписи дворцового комплекса Афрасиаба (древнего городища Самарканда), открытые в 1965 до сих пор вызывают неослабевающий интерес в отечественной и мировой ориенталистике. Этим росписям, их интерпретации, анализу реалий, изображенных на них, датировке посвящена обширная литература. Афрасиабские росписи являются уникальными, прежде всего в силу своего сюжета: прибытие ко двору правителя Согда посольств из различных областей Азии. Здесь оказались собранными вместе согдийцы, тюрки, иранцы, китайцы, корейцы, представители горных племен в своих церемониальных парадных костюмах. Росписи представляют собой своеобразную "этнографическую энциклопедию" Средней Азии раннего средневековья. Кроме того, Афрасиабские росписи снабжены надписью, позволяющей указать дату их создания – вторая треть VII в н.э. А снабженные такой "этикеткой" росписи представляют особый интерес для археологов. Сцена приема послов, изображенная на западной стене зала, бесспорно, представляет единую по замыслу и содержанию картину. При ее подробном исследовании и интерпретации обращает на себя внимание группа персонажей, выделяющаяся не только своим внешним видом, но и своей преобладающей численностью и всей манерой поведения в сцене приема. Это самая многочисленная из этнических групп, имеющая легко отличимую специфику. В росписях изображены, несомненно, этнические тюрки, в характерных костюмах с типичными только для них прическами, с новейшим для VII века типом вооружения (легкими, длинными, кавалерийскими мечами, подвешенными наклонно и коленчатыми кинжалами). То, что изображены именно тюрки, а не согдийцы (иранцы по происхождению), одетые согласно тюркской моде, свидетельствуют ярко выраженные монголоидные черты лиц персонажей, слабая растительность на их лицах, особая прическа (длинные косы с накосниками).

Особенное проявление мастерства художников, создавших росписи, выразилось на западной стене, в изображении тюрков, которые явно доминируют во всей сцене приема. Они легки, подвижны, и в основном регистре композиции изображены в разнообразных свободных раскованных позах хозяев ситуации: слушающих музыку, комментирующих происходящее, ведущих беседу, играющих в кости, в том числе позволяющие себе и некие отступления в одежде - спущенные рукав, спущенный верхний халат, или без него. Очевидно, что именно они регулируют проведение всей церемонии приема. И композиция, и манера изображения, и содержание изображения, все подчеркивает главенство этой группы в сюжете западной стены. Можно сказать, что основной темой и героями западной стены являются тюрки, изображенные "как у себя дома". Типологически изображения тюрок на Афрасиабе, где присутствуют элементы китайского художественного типа, тесно связаны с более ранними изображениями тюрок на панелях из гробниц высокопоставленных согдийцев второй половины VI века. Все это невольно вызывает ассоциации со сценами на рельефах погребального ложа Ань Цзя, где отражены согдо-тюркско-китайские взаимоотношения конца VI века.

В более глобальном смысле сцена приема, изображенная на западной стене "Зала послов", отразила важнейший исторический процесс, происходивший в VI-VII вв. в этом регионе Евразии: вытеснение иранцев и связанной с ними "архаики" из зон их традиционного, многовекового влияния молодым, набирающим силу, этносом – тюрками.

Армарчук Е.А.



Институт археологии РАН, Москва.

ПОЛИВНАЯ КЕРАМИКА С ГОРОДИЩА САДВАР НА ЮГЕ ХОРЕЗМА

В ходе раскопок Хорезмской экспедицией городища Садвар в 1972-1975 гг. (руководитель Н.Н. Вактурская) поливная керамика была обнаружена на разных его объектах: на центральном участке-"цитадели", в засыпи раннего рва этого участка и в двух кварталах рабада. В целом, эта керамика немногочисленна и представлена столовой посудой (чашами, пиалами, тарелками и кувшинчиками) наряду с несколькими светильниками-чирагами. В основном её датировка укладывается в рамки IX-XI вв., незначительная группа изделий относится к XII – началу XIII вв. Преобладающей категорией являются чаши на дисковидном поддоне, классифицируемые по форме на сегментовидные, с выпуклыми бортами и прямым или чуть загнутым внутрь краем и усеченно-конические с прямыми бортами и иногда слегка отогнутым наружу краем.

Поливная садварская посуда сделана из хорошо промешанной глины без заметных на глаз примесей, которая после обжига приняла розовый, красноватый или кремовый цвет. Она делится на группы в зависимости от цвета глазури, техники и цветовой гаммы росписи.

Группа I без росписи с прозрачной бесцветной глазурью по белому ангобу представлена фрагментами плошек-чирагов и пиал.

Группа II с монохромной и полихромной росписью под прозрачной бесцветной глазурью включает виды: 1 – чаши и тарелки с коричневой или двуцветной, красно-коричневой подглазурной росписью по белому ангобу; 2 – чаши с росписью зелёной и желтой (потёки) и коричневой (крапины) красками по белому ангобу, дополненной тонкой подглазурной гравировкой; 3 – кувшин с расплывчатой росписью в аналогичной гамме без гравировки, по плечикам которого коричневой краской нанесён ёлочный узор, расцвеченный жёлтыми и зелёными пятнами; 4 - чаши с чёрной росписью по белому ангобу; 5 – чаша с росписью горчичным по белому ангобу; 6 - чаши с белой росписью по чёрно-коричневому фону; 7 – изделие с чёрно-белой росписью по красному фону. В этой группе, безусловно, лидируют первые два вида, хорошо известные по раскопкам хорезмийских памятников саманидского времени, остальные виды выделены по единичным, в т.ч. импортным находкам. Мотивы росписи – геометрические, эпиграфика и псевдоэпиграфика, реже - растительные.

Группа III с окрашенной глазурью без росписи состоит из: 1 - нескольких чаш с двусторонним и только с внутренним покрытием зелёной глазурью, 2 - кувшинчика с наружным покрытием зелёной глазурью, 3 – разнотипных чирагов с двусторонним покрытием зелёной и зеленоватой с жёлто-синими оттенками глазурью. Глазурь на изделиях этой группы неодинакова по прозрачности, тону и качеству. Отдельные их виды могут относиться к концу IX в.; XII – началом XIII века следует датировать фрагменты чирагов с гранёным носиком и ручкой-пяточкой.

Группа IV с полихромной, красно-коричневой и оливковой росписью по белому ангобу под окрашенной бледножелтой прозрачной глазурью представлена одной чашей, рисунок-гирих на бортах которой выполнен в технике резерва, а донная часть украшена трилистниками.

Группа V с окрашенной, молочно-белой глазурью и потёками зелёной краски выделена на основании находки единственного небольшого кувшина с ручкой.

Датировка встреченной на Садваре поливной керамики укладывается, в основном, в период конца IX – начала XI века. К IX – началу X века можно отнести кувшинчик пятой группы. В XI в. был изготовлен кувшин с расплывчатой полихромной росписью третьего вида второй группы, который находился в яме 1 помещения 16 раскопа II на "цитадели", содержавшей клад из 6 монет хорезмшахского чекана. Наконец, к XII – началу XIII века относится комплекс находок из мастерской ремесленника в раскопе IV на "цитадели", где были обнаружены фрагменты двух импортных кашинных чаш с люстровой росписью в виде плетёнки по бережку и надписей снаружи вдоль края. В набор поливной посуды из этого же комплекса входят чаша с росписью горчичной краской (пятый вид группы II) и чираг с орнаментированной штампом пяточкой под жёлто-зелёной глазурью (третий вид группы III).


Аскаров А.

Ташкентский государственный педагогический университет им. Низами, Ташкент
НОВЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО ХОРЕЗМА

Выдающийся исследователь истории древнего Хорезма С.П.Толстов, проводя широкие археологические исследования на территории дельты Амударьи, приходит к принципиально новым выводам по различным аспектам истории древнего Хорезма. Эти аспекты включают этно-топонимическое название Хорезма, вопросы о времени его появления, о древнем Хорезме, как первоначальной родине зороастризма, а также гипотезу о том, что древний Хорезм и есть Арьянам Вайчах, и что древний Хорезм является исконной родиной кангюйской культуры и т.д.

С.П.Толстов был широко эрудированным ученым, генерирующим блестящие идеи, которые даже при отсутствии новых данных, всегда имели убедительную достоверность и обоснованность. С.П.Толстов и его современники, одними из первых начали серьёзное изучение древнейшей и древней истории Средней Азии, решали важные исторические проблемы, и разрабатывали их на скудных материалах археологии и письменных источников. Долгие годы, выводы и суждения С.П.Толстова и его современников являлись базой для историко-археологических исследований на территории Средней Азии. Глубоко и искренне признавая заслуги патриарха древней истории Хорезма, многие разработки которого ещё не потеряли научного значения, нам хочется высказать свои соображения по некоторым вопросам, в свете новых подходов и анализа археологических и письменных источников.

1. С.П.Толстов относит истоки орошаемого земледелия в Хорезме к эпохе бронзы, основываясь на наличие фрагментов керамики тазабагябской культуры на полях памятников античного времени. На наш взгляд система оросительных сетей в дельте Амударьи появляется тогда, когда сюда переселились Авестийские хорасмии - во времена царствования Дария I.

2. С.П.Толстов связывает появление этнотопонима “Хорезм” в дельте Амударьи с хурритами Передней Азии III-II тыс. до н. э., однако, изучение археологических и письменных источников и их сравнительный анализ, никак не позволяет согласиться с предложенной им интерпретацией имеющихся вещественных материалов.

Ярко выраженные следы зороастризма в древнем Хорезме появляются в V-IV вв. до н.э., в связи с переселением сюда хорасмиев из “Большого Хорезма”, на территории которого могли появиться протозороастрийские храмовые комплексы, как это имело место на территории Согда (Саразм), древней Бактрии (Джаркутан, Дашли) и Маргиане (Тоголок, Гонур) эпохи бронзы.

С.П.Толстов считал, что первая созданная богом Ахурамаздой страна Арьянам Вайчах, находилась на территории древнего Хорезма. Однако, он не приводит никаких археологических данных в пользу своей гипотезы, рожденной на основе богатой фантазии. На наш взгляд, если исходить из детального анализа характеристики страны Арьянам Вайчах ранней и развитой бронзы, то территория древнего Хорезма может быть всего лишь его южной частью. Само название Арьянам Вайчах подсказывает, что она была родиной арийцев. Следовательно, Арьянам Вайчах это и есть огромные степные просторы Евразии.

В связи с поездкой с Среднюю Азию китайского посла Чжан Цзяна в древнекитайских источниках упоминается государство Кангюй, а в позднейшей зороастрийской литературе оно упоминается под именем “Кангхи, высокой и священной”. Позднее авестийский текст помещает Кангху в непосредственном соседстве с Ургенчем. В “Шахнаме” Фирдоуси Кангха является ареной деятельности Сиявуша (Кангдиз, Канг-и Сияваш) и по Беруни является Хорезмом. С.П.Толстов, основываясь на этих данных, приходит к выводу, что под именем Кангюй, тождественным с Кангхой Авесты, скрывается Хорезм.

Однако широкие археологические исследования, проводившиеся в последующие годы в Средней Азии и их сравнительный анализ с данными письменных источников, позволили точно локализовать место расположения Кангюй в среднем бассейне Сырдарьи, каковым является город Кангюй (Авестийский Канхи) – городище Канка. Хорезм был, очевидно, одним из владений Кангюйского государства.

Таким образом, культура орошаемого земледелия в Хорезме начала развиваться после того, как, в эти земли мигрировали хорасмии из “Большого Хорезма”.

Именно в этот период в дельте Амударьи появляется этнотопоним “Хорезм”. С появлением хорасмиев в дельте Амударьи, в стране кочевников-носителей куюсайской культуры, формируется новый очаг цивилизации, новый историко-культурный центр, а начало формирования его оседлого населения, приходится ко времени архаическо-античного периода. Анализ археологических материалов в сопоставлении с данными письменных источников позволяет утверждать, что Кангюй был ошибочно помещен С.П.Толстовым на территории древнего Хорезма.
Башарин П.В.

Российский государственный гуманитарный университет
Генезис мужских союзов у иранских народов Средней Азии
Одной из проблем, которой занимался С.П. Толстов, была проблема происхождения мужских союзов. Им же впервые была высказана идея о том, что мужские собрания, наблюдаемые у народов Средней Азии, являются пережитком тайных мужских союзов, уходящих корнями в первобытную эпоху. Примерами подобных собраний в Средней Азии являются ферганские гапы, уйгурские машрабы и т.д. К первобытной эпохе появление этих собраний возводят практически все этнографы, занимавшиеся данной проблематикой (М.С. Андреев, А.Н. Кондауров, К.Л. Задыхина, Н.А. Кисляков, Г.П. Снесарев, Л.А. Чвырь). С другой стороны, исследователи видели аналогию мужских собраний в рамках ремесленных цехов, связанных с суфийскими братствами (В.А. Гордлевский, Г.П. Снесарев). Обычно эти два феномена считаются двумя историческими разновидностями форм мужских союзов.

Целью данного доклада является установление происхождения института мужских союзов у народов Средней Азии. С одной стороны, типологически мужские союзы присущи всем традиционным обществам, с другой, - часть из них вполне могла иметь иранские корни.

Сведения о союзах индо-ариев можно реконструировать с ведической эпохи. Согласно исследованиям, ведические божества Маруты, постоянно сопровождающие бога Индру, являются персонификацией мужского союза юношей-воинов. (S. Wikander, С.В. Кулланда).

У иранцев также прослеживаются следы институализированных мужских союзов. Весьма показательно учение о фраваши, как воинах света, противостоящих тьме и злым творениям Ахримана. Видимо, уже в Сасанидском Иране появился институт джаванмарди (от джаванмард – «юноша»). Впервые институт описан уже в мусульманское время в Кабус-нама (к. 11 в). После прихода ислама произошел синтез джаванмарди и футуввы, высшей формой арабской доблести. Благодаря этому, футуввой стали называться тайные городские организации, возникшие на востоке халифата. На мусульманской почве, иранская идея вписалась в рамки концепции джихада, как войны за веру. Организации футуввы возникли на границах мусульманского мира – в Трансоксании, на границах вблизи от Византии и, наконец, в Испании. Будучи серьезной силой, футувва вызывала неприязнь у факихов и официальных хронистов, которые называли членов организации разбойниками, удальцами (аййарун, шуттар, в сельджукское время - рунуд) и т. д. Будучи серьезной политической силой, футувва часто взаимодействовала с официальной властью. К принципам футуввы восходит братство ахи в Малой и Азии. После утверждения Османского владычества в 15 в. Ф. и подобные ей организации сошли на нет. Будучи закрытой организацией, футувва имела строгую иерархию. Все элементы посвящения, вплоть до вручения отличительной одежды, были восприняты суфийскими братствами.

Суфии ввели концепт футуввы в свою этику. Центральным положением доктрины у них стало искреннее самопожертвование Богу, без претензий на воздаяние. Отсутствие личной заинтересованности сблизило футувву с маламатийей. В результате идеологического сближения организации футуввы с братством сухравардиййа, началось ее сближение с суфийскими тарикатами. В иранском суфизме термин джаванмард стал связываться с бескорыстной любовью к Богу. Суфизм и футуву всё чаще стали отождествлять. Хусайн Кашифи в Футувват-нама приравнял ее к суфизму и к суфийскому учению о единобожии (таухид).

Некоторые мужские союзы Средней Азии (по крайней мере, ферганские гапы) вполне могли иметь иранские корни. Этот факт подтверждается тем, что , в большей степени они распространены у у оседлых таджиков и узбеков – т.е. иранского населения. Позже эволюционировавший институт через футувву, связанную с суфийскими братствами, пришел к этим же народам. В результате произошла инкорпорация этого нового института, т.к. он имел те же корни и воспринялся, как генетически близкий.


Betts Alison

University of Sydney Central Asian Programme (USCAP)
S.P. TОLSTOW АND THE WEST
The legacy of S.P. Tolstov and the work of the Khorezm Expedition is one of extraordinary energy, courage and scholarship. For many years, few western scholars knew of, or had consulted, the many publications generated by the Expedition. Classical scholars were dimly aware of the re-discovery of a lost portion of the Achaemenid Empire, but some viewed Central Asia as a backwater where the only regions of serious historical concern were those ‘civilised’ by Hellenism. Today, as many more scholars have access to the works of the Expedition, either directly, or through secondary and tertiary publications, the value of Tolstov’s research is much more widely appreciated. Two issues, however, must be confronted if Tolstov’s work is to be comfortably incorporated into modern western scholarship. These concern methodology and interpretation. This paper will present a discussion of these issues and how they might be addressed.
Бижанов Е.Б.

Каракалпакский государственный университет имени Бердаха, Нукус
Вклад С.П. Толстова в изучение каменного века Приаралья
С.П.Толстов всегда был заинтересован проблемами заселения и освоения территории Приаралья. Исследования древнейших этапов заселения и освоения самым тесным образом связаны с развитием и успехами первобытной археологии Приаралья и Средней Азии в целом. Возможность жизни и развития хозяйства в Приаралье, с его засушливым климатом, определяло наличие или отсутствие водных источников. Таким водным источником являлись реки Амударья и Сырдарья. Исторические судьбы древнейших племён, живших на территории Приаралья, неразрывно связаны с этими реками и естественно – географическими условиями. Изучение древней гидрографической сети Приаралья, динамики ее изменений позволило воссоздать историю древнего населения этой обширной историко-культурной области от эпохи палеолита до позднего средневековья. Это направление исследований Хорезмской археолого-этнографической экспедиции АН СССР, возглавляемой С.П. Толстовым, позволило значительно продвинуться в изучении проблем первобытной археологии Приаралья. Широкий территориальный охват исследований (древние дельты Акчадарьи, Узбоя, низовий Сырдарьи, внутренних Кызылкумов) позволил установить заселенность неолитическими охотниками и рыболовами дельтовых районов и районов бессточных впадин, племенами, которые входили в единую кельтеминарскую культурную общность. Одним из результатов этих исследований явилось открытие классического памятника Джанбас-4, ставшего своеобразным эталоном для северного степного неолита Средней Азии. Открытие кельтеминарский культуры, в свое время, вызвало широкий резонанс в научном мире и получило общее признание среди специалистов. Всесторонний анализ полученных материалов позволил С.П. Толстову ареал, хронологию, генезис, и своеобразие хозяйства кельтеминарской культуры.

Кроме памятников кельтеминарской культуры в Приаралье существовали другие сходные с ней локальные культуры, входившие, видимо, в одну культурную общность. Это территория Присарыкамышской дельты, внутренних Кызылкумов и северного побережья Аральского моря.

Последние четыре десятилетия учениками С.П. Толстова было детально изучено большинство староречий Амударьи и Зеравшана и параллельно начаты крупномасштабные работы во Внутренних Кызылкумах. На равнинах среднеазиатского междуречья были впервые найдены палеолитические местонахождения эпохи мустье, открыта большая серия ранее неизвестных здесь стоянок конца мезолита и раннего неолита. Были исследованы замечательные памятники среднеазиатского неолита – "Стоянка Толстова" и "Учащи 131" во внутренних Кызылкумах. В Присарыкамышской дельте Амударьи был открыт и исследован могильник Тумек-Кичиджик, впервые позволивший охарактеризовать погребальный обряд неолитических племен пустынных равнин Средней Азии.

В результате исследования памятников кельтеминарской культуры уточнена зона распространения кельтеминарской культуры, углублена хронология. Новые данные позволить выделить характерные черты материальной культуры и ее локальные варианты (кельтеминарская или акчадарьинская, лявляканская и нижнезерафшанская) и три этапа дарьясайский, джанбаский и поздне-неолитический. Новые матиериалы позволили поставить вопрос о роли среднеазиатских культурных компонентов в этнокультурной истории населения степных и лесостепных районов Восточной Европы.

В 60-80-х годах на территории плато Устюрт впервые найдены палеолитические местонахождения эпох ашель-мустье и верхнего палеолита (Есен-2, Каракудук, Шахпахта и Чурук-12), являющихся свидетельством о первом освоении и заселении этой территории человеком. Обнаружено более 30 стоянок, относящихся к эпохам мезолита (айдаболский комплекс, Актайлак) и неолита (более двухсот стоянок и местонахождений).

Болелов С.Б.

Государственный музей искусств народов Востока, Москва
Ранний этап становления ремесленного производства в низовьях Амударьи
Наиболее ранние свидетельства существования на территории Хорезма примитивных форм ремесленного производства, полученные в результате археологических исследований, относятся к эпохе поздней бронзы. На поселении Амирабадской культуры Якке-Парсан 2 был раскопан "дом литейщика" - полуземлянка, в которой были обнаружены 4 каменные литейные формы для отливки орудий из медного сплава и стенка сосуда с капельками того же сплава. Кроме того, есть основания считать, что обжиг керамических сосудов на Амирабадских поселениях проводился централизованно. На открытых площадках или на небольших искусственных возвышениях.

Несколько больше данных о ремесле в эпоху РЖВ. На поселении Куюсайской культуры Куюсай 2 (VII-VI вв. до н .э.) зафиксированы следы бронзолитейного производства. Достаточно широко представлены на поселении фрагменты железных криц и куски ошлакованного металла. Кроме того, на поселении широко практиковалась обработка бирюзы и изготовление ювелирных изделий – найдены заготовки бусин и подвесок. Самый ранний керамический обжигательный горн в Хорезме датируется на позднее середины VI в. до н.э. Он обнаружен на поселении Хумбузтепе в Южном Хорезме, которое было основано не позднее конца VII в. до н.э. и является специализированным гончарным центром, удовлетворявшим потребности в керамике обширной сельскохозяйственной округи. Есть все основания полагать, что на Хумбузтепе работали профессионалы ремесленники. Следы различных ремесленных производств, относящиеся к более позднему периоду – середина V в. до н.э., зафиксированы и в правобережном Хорезме. В окрестностях усадьбы Дингильдже были обнаружены остатки железоплавильной печи (по мнению М.Г. Воробьевой), также неподалеку от усадьбы находились обжигательные керамические горны, а в самой усадьбе найдены следы ювелирного производства.

Значительно лучше известно ремесленное производство Хорезма в древнехорезмийский период (IV-I вв. до н.э.). Наиболее полно изучено гончарное производство. В этот период сосуществуют как одиночные горны – небольшие мастерские, так и крупные производства (до 10-12 горнов). В настоящее время на территории Хорезма известно шесть объектов непосредственно связанных с гончарством, датированных в указанных хронологических рамках. Немного меньше данных о бронзолитейном производстве. Литки меди найдены практически на каждом памятнике. Но лишь на одном из них (Калалы-гыр 2) раскопана небольшая бронзолитейная мастерская. Здесь обнаружен небольшой, углубленный в материковый грунт очаг и большое количество толстостенных, изготовленных из жаростойкой глины, тиглей со следами бронзы на стенках. Об обработке железа мы знаем несколько меньше. Большое количество железных предметов, и в том числе железных криц, найденных во время раскопок, красноречиво свидетельствует о достаточно развитом металлообрабатывающем производстве в Хорезме в это время. Однако об устройстве горнов и мастерских практически ничего не известно. На Калалы-гыр 2 найдены сильно разрушенные устройства с несколькими вертикальными продухами, а рядом с ними обломки глиняных "сопл". Тут же была найдена железная крица. Вполне вероятно, что эти устройства являются остатками металлургических или кузнечных горнов.

Археологические данные о ремесленном производстве Хорезма на раннем этапе его развития дают основания говорить о формах организации ремесла в различные периоды истории региона.

Безусловно, в эпоху поздней бронзы ремесло было общинным. Специалист ремесленник обслуживал жителей поселения и работал на заказ. Как это было, по всей видимости, на поселении Якке-Парсан 2.

Как представляется, организация ремесла в эпоху РЖВ была сложнее. На поселении Куюсай-2 наиболее вероятно общинное ремесло. На Хумбузтепе работали специалисты-ремесленники и здесь могло быть товарное производство. Причем создание такого крупного ремесленного центра в регионе, где ранее традиций развитого гончарного производства не зафиксировано, дает все основания предполагать, что эта традиция была сюда привнесена извне, скорее всего из древнеземледельческих областей юга Средней Азии. Наряду с таким крупным центром как Хумбузтепе существовало и общинное ремесло (Дингильдже).

В древнехорезмийский период четко фиксируется товарное ремесленное производство – крупные гончарные мастерские (Кюзели-Гыр), которое сосуществовало с общинным ремеслом. Вполне возможно, что товарное ремесло носило сезонный характер. Крупных кузнечных или металлургических производств в Хорезме пока не зафиксировано. И в настоящее время мы можем говорить только о общинном характере этих видов ремесленного производства.

Nikolaus Boroffka

Eurasien-Abteilung, Deutsches Archäologisches Institut, Berlin



Hedi Oberhänsli, and the CLIMAN consortium.

GeoForschungsZentrum, Potsdam


Climate variability and human settlement in the Aral Sea basin during the past 2000 years
The modern regression in the Aral Sea region, starting in 1960, has received great attention. The abusive exploitation of water resources has not only reduced the lake level but the system reached a critical stage in water and soil pollution.

But which have been the links between climate variability and ecology in the Aral Sea basin in the past? Due to the climatically exposed continental conditions (semi-arid or even arid over large areas), Central Asia is potentially vulnerable to minimal environmental change. For settlements, today and in the past, active fresh water resources are restricted to the spatially very constrained flood plains and riverbanks along the Syr Darya and Amu Darya, both of them discharging into the endorheic Aral Sea. Water resources seem almost unlimited as, in the headwaters of the rivers, extended glacier systems of the Tien Shan and Pamir Mountains steadily deliver fresh water. Similar climate conditions not only apply for today, but also dominated the landscape throughout most of the Holocene though the Amu Darya has transiently bypassed the Aral Sea and directly discharged into the Caspian Sea.

The Aral Sea Basin is, therefore, an excellent study area for tracing human agricultural activities but also for highlighting human measures and reactions to past climate changes. To shed light on the past climatic and especially hydrological conditions we launched the INTAS-Project “CLIMAN” (Holocene climatic variability and evolution of human settlement in the Aral Sea Basin; http://www.CLIMAN.gfz-potsdam.de). The interdisciplinary study was designed to analyse natural climatic variations and anthropogenically controlled environmental changes in the past. In a geomorphologic survey, we focused on previous lake-level changes as recorded in shoreline marks during the last 5000 years and related these observations to archaeological findings.

In this paper we focus on past climatic variations as expressed in humidity and temperature changes and evaluate human activities as inferred from archaeological data. Natural climatic changes showing the temperature and precipitation variations during the last 2000 years will be inferred from data studied in a core retrieved from Chernyshov Bay, in the northwestern Large Aral Sea. We use a lithological proxy, the relative Calcium (Ca) abundance, as a measure of salinity change, which indirectly reflects the river discharge during the last 2000 years, thus tracing lake level changes. Other proxy, such as Strontium (Sr) help identifying which river (Amu Darya/Syr Darya) provided the main freshwater input to the Aral Sea at various times. This may be an important indicator, not studied previously, in answering the question if and when the Amu Darya discharged into the Aral Sea. This is still heatedly discussed among historians, also concerning life around Lake Sarykamysh or the flow of water to the Caspian Sea via the Uzboj Channel. By looking at the displacement of human settlements and the archaeological traces of irrigation activity we try to rate and estimate both the human factor and natural climate forcing influencing the water balance of the Aral Sea.

At various periods, very probably during the Neolithic, possibly during the AD mid 1st Millennium, around 1200 (earthquakes?, Mongol invasions?) and again around 1500, the Syr Darya appears to have had more importance for the water balance of the Aral Sea than the Amu Darya.
Вишневская Н.Ю.

Государственный музей искусств народов Востока, Москва
Механизмы формирования керамического комплекса юга Хорезма в IX в.

(на материале городища Джигербент).
Городище Джигербент было расположено на южных окраинах Хорезма, на левом берегу Амударьи. В результате раскопок, осуществленных отрядом Хорезмской экспедиции под руководством О.А. Вишневской в 1974-1976 гг. выяснено, что памятник просуществовал с IV в. до н.э. по начало XIII в. Одним из переломных моментов в его истории стал период IX в. В это время холм с развалинами древней крепости становится цитаделью средневекового города. Естественная поверхность холма расширяется за счет пристройки к нему субструкционных клетей. В одной из таких клетей был найден закрытый, единовременный керамический комплекс, насчитывающий около 300 сосудов различных форм и датирующийся в пределах IX в.

Комплекс из субструкционной клети сильно отличается от керамики предшествующего афригидского периода VII-VIII вв. При этом, вызывает интерес тот факт, что эволюция различных групп, составляющих посудный комплекс - столовая и хозяйственная (тарная, кухонная) керамика – происходит разными путями.

Наиболее консервативна группа тарной керамики (хумы, хумчи, чаны), она, несомненно, тяготеет к архаическому для IX в. афригидскому комплексу и продолжает местную керамическую традицию предшествующего периода (массивные отогнутые венчики, декор в виде налепных жгутов с пальцевыми вдавлениями и прочерченный гребенчатый волнистый орнамент). Вместе с тем появляется и новый тип хумов с невыделенным венчиком, ставший доминирующим в X-XI вв.

Кухонная посуда представлена одноручными котлами горшковидной формы, среди которых выделяются два типа. Первый из них - гончарное воспроизведение лепных горшков афригидского времени с утратой специфического декора. Для сосудов этого типа характерен мягкий, сглаженный абрис, вытянутые пропорции и круглая в сечении ручка. Второй тип включает с себя два варианта (лепной и гончарный) и отличается следующими признаками: приземистое тулово, резко выделенный переход к цилиндрическому горлу, уплощенная ручка с глубоким желобком снаружи, иногда с рудиментарным зооморфным завершением. Немногочисленные лепные котлы богато орнаментированы налепными жгутами с насечками, образующими дуги, круги, букрании. Наиболее близок по морфологическим признакам и декору лепной котел IX в. из Ферганы. Подобные сосуды известны в керамике т.н. болотных городищ, лепные горшки-котлы сходной формы найдены в Кердере VII-VIII вв. Во всех случаях исследователи связывают этот тип кухонной посуды с кочевыми культурами тюркского круга, возможно, с тюрками-огузами. Гончарный вариант данного типа (наиболее массовая форма) имеет те же морфологические признаки, но лишен характерного декора. Очевидно, что на формирование этого, ставшего доминирующим, типа котлов повлиял привнесенный с низовьев Амударьи кочевниками тюркского круга комплекс кухонной керамики.

Группа столовых сосудов, напротив, демонстрирует сходство с новым керамическим стилем более южных районов, развившимся уже в исламское время. Особенно явно прослеживается сходство с керамикой Бухарского Согда. Это проявляется и в прямом заимствовании форм (небольшие светлоглиняные кувшины со слегка расширяющимся горлом, кружки с петлевидной ручкой), и в творческом восприятии характерных для IX в. общих тенденций (подражание изделиям из металла). Немногочисленные глазурованные сосуды, найденные в комплексе клети, относятся к типам, распространенным во всем ирано-среднеазиатском регионе в IX в.

Следует отметить, что керамика этого периода, найденная на Джигербенте вне комплекса клети демонстрирует те же тенденции. Сходную картину дает соседнее с Джигербентом городище Садвар.

Таким образом, мы видим, что керамический комплекс южного Хорезма IX в. формировался тремя путями: 1 - сохранение и дальнейшее развитие местной гончарной традиции (тарная керамика); 2 - привнесение традиции пришлым кочевым этносом с последующей ее трансформацией в рамках городского ремесленного производства (кухонная керамика); 3 - культурное влияние в рамках общей для Средней Азии IX в. тенденции к исламской интеграции (столовая керамика). Все это достаточно наглядно отражает сложную картину культурных и этнических процессов, происходивших в это время в регионе и определивших облик городской культуры последующего периода.


Грицина А.А.

Институт археологии АН РУз., Самарканд

О погребениях в хумах и оссуариях найденных близ Заамина

Одна из общих черт в истории сложения религиозных представлений народов Центральной Азии и Уструшаны, в частности, - длительная традиция обряда погребений расчленённых человеческих костей в крупных сосудах (хумах). Ещё недавно считалось, что истоки этого обряда находились в Хорезме, где подобные погребения в куюсайской культуре датируются V-IV вв. до н.э., а откуда он распространился в другие области [Рапопорт, 1971; Вайнберг. 1979; Юсупов, 1979]. Однако находки погребений в Бактрии этого времени на Тиллятепе [Сарианиди, 1989; Сулейманов, 2000] и древнеуструшанских памятниках [Кияткина, 1990; Беляева, 1994; Негматов, 1994; Грицина, 1988, 1992] позволяют несколько иначе взглянуть на эту проблему и предположить, что оссуарный обряд в виде захоронений в хумах зародился не в одном, а одновременно в двух или даже нескольких регионах Центральной Азии. Видимо, не случаен тот факт, что погребения в сосудах появляются именно на рубеже V-IV вв. до н.э., то есть времени, когда государства Средней Азии постепенно входят в состав Ахеменидской державы. Это эпохальное событие подтолкнуло священнослужителей к унификации погребального обряда и приведение его в соответствие с догмами Авесты.

На городище Нуртепе в Уструшане найдены непросто расчленённые кости: некоторые из них были обожжены. Не исключено, что перед нами случай перехода местного населения сакского круга от обычая кремации, к обычаю погребений в сосудах (Грицина, 2000). На другом древнеуструшанском поселении Хантепе найдено погребение собаки в хуме, относящееся к этому же времени. При этом находящиеся в сосуде челюсти и кости черепной коробки были предварительно очищены от мягких тканей и высушены на солнце. В нижней части хума было просверлено отверстие [Древний Заамин, 1994]. Предполагается, что подобные отверстия служили для пропуска света [Ставиский, 1952] и которые стали обязательным атрибутом в более поздних оссуариях. Как нам представляется, ответ о назначении отверстий кроется в идее сохранения костей, смысл которой заключается в вере зороастрийцев в предстоящее воскрешение мертвых из этих костей, а отверстия предназначались для того, "кто воскресит владельцев костей" – последнего пророка Саошъянта. В таком случае, совсем неважно в какой части погребального сосуда, или оссуария и каким образом будет сделано отверстие – в виде щели, прорези, трещины или просто неплотно подогнанной крышки, этих своеобразных знаков приглашения пророков-спасителей [Грицина, 1998].

Как видно, традиция хумных захоронений в Уструшане имеет глубокие корни, которая фиксируется вплоть до средневековья и пресекается только с нашествием монголов.

Следует отметить, что в период раннего средневековья, когда в Средней Азии широко распространяется обряд погребения в керамических ящичках (оссуариях) население горных регионов и обособленно расположенной Ферганы в основной своей массе оставалось приверженцами древнего обряда погребения именно в сосудах. Аналогичная картина наблюдается и в отношении Тохаристана, где оссуарный обряд так и не получил достаточно широкого распространения [Литвинский, Седов, 1983].

В Уструшане так и не выработался собственный стиль внешнего оформления оссуариев. Найдено здесь их немного и все они либо заимствованы из соседних областей (Согда, Чача), либо изготовлены в подражание им.

Что касается Заамина, то в период раннего средневековья (V- VIII вв. н.э.) он играл важную роль в политической и, особенно, экономической жизни Уструшаны. Об этом свидетельствуют остатки мощной цитадели (городище Актепа на правом берегу Зааминсу). Этому способствовала соответствующая экономическая база, связанная с горнодобывающим промыслом, металлургическим ремеслом и сельским хозяйством. Поэтому не случайно вокруг Заамина концетрируются массовые погребения по маздеисткому обряду в хумах и оссуариях. Как и везде в Уструшане, значительно превалируют погребения в хумах. В связи этим уникальной является находка погребения в саркофагоподобном оссуарии. Оссуарий имеет две "рабочие" поверхности: в земле он находился в лежачем положении, но также мог ставиться и вертикально. Видимо, это было сделано намеренно, так как считается, что оссуарий через некоторое время после погребения выставлялся родственниками для свершения обряда, посвященному духу предков. Оссуарий сформован ленточным способом их глины качественного вымеса, равномерно обожжен и украшен с лицевой стороны налепными лентами с пальцевыми вдавлениями. В верхней части имеется круглое впускное отверстие, вырезанное ножом при завершении формовки. Сохранилась только часть крышки, также украшенная подобными налепными лентами. Интересно отметить, что с боку впускного отверстия проделана поперечная ложбинка. Вероятно, мастер сначала проделал сквозное отверстие, а потом вырезал крышку. При этом часть прокола осталась на крышке, а другая часть на сосуде. С тыльной стороны имеется едва заметная метка мастера в виде круга прочерченного пальцем мастера. В центе круга имеется отпечаток большого пальца, т.е. свою руку он использовал как своеобразный циркуль. Размеры ее практически совпадает с размерами впускного отверстия. Видимо, мастер по ошибке намеревался сделать впускное отверстие с противоположной стороны. Внутри сосуда находился сильно уплотненный лесс в с человеческими костями. По определению антрополога Е.Л. Усмановой в оссуарии был похоронен мужчина зрелого возраста, примерно 60-65 лет.

В 1981 году в местечке Учтепе к северо-востоку от Джизака был раскопан курган, в котором, по определению автора, была найдена часть саркофага. Курган датирован II-IV вв. н.э. [Алимов, 1982; Gritsina, 2006]. Скорее всего, в этом кургане находился не саркофаг, а саркофагоподобный оссуарий, подобный нашему.

Другой не менее интересной находкой является погребение в хуме. Судя по форме и качеству изготовления сосуда, он может датироваться VI-VII вв. н.э. В сосуде, кроме сильно раздробленных человеческих костей, находились три бронзовых изделия. Монета сделана в подражание драхмам сасанидского правителя Пероза (459-484 гг.). Изображение на аверсе не сохранилось. На реверсе монеты около высокого алтаря (оштодана) с ярко выраженными языками огня стоят две человеческие фигуры. Слева от пламени изображена пятиконечная звезда (определение Etienne de la Vaissiere). Браслет изготовлен из бронзового, круглого в сечении прута с утолщениями на концах. Диаметр прута 0,4 см. Боковины концов плоские. Подобные браслеты известны по находкам из Пенджикента. [Беленицкий, Бентович, Большаков, 1973]. И самой интересной находкой является крестообразная подвеска в виде фигурки человека с распростертыми руками. Ноги сложены вместе. Концы рук загнуты вверх. Снизу рук либо складки одежды, либо оперение крыльев. Сверху фигурки имеется петелька для подвешивания. Высота подвески 3 см, размах рук – 1,5 см, диаметр петельки 0,5 см. Исходя из того, что в хуме найден браслет, можно предположить, что погребение было женским.

Предполагается, что снесенная арабами мечеть в Старом Заамине [Бетгер, 1957, с. 20] являлась первоначально храмом, посвященным зороастрийскому богу Земли - Заму, и переделанный затем арабами в мечеть [Грицина, 2000, с. 128; Якубов, 2002, с. 96; Буряков, Грицина, 2006, 157-158]. Если прибавить к этому и массовые находки хумных погребений, то, можно предположить, что Заамин в период раннего средневековья являлся и крупным идеологическим центром.


Джаббаров И.М.

Национальный университет, Ташкент

Выдающийся ученый, первым открывший миру древнехорезмскую цивилизацию
На юбилейной научной сессии, посвященной 60-летию создания Академии наук Республики Узбекистан, Президент Ислам Каримов весьма справедливо заметил, что мы никогда не должны забыть большой вклад русских учёных в развитии узбекской науки. Одним из таких преданных, посвятивших всю свою сознательную жизнь науке, был известный историк, археолог, этнограф и востоковед Сергей Павлович Толстов.

Благодаря природному таланту, огромной эрудиции и способностям он становится не только признанным учёным-энциклопедистом, но и прекрасным организатором науки. Основанная им знаменитая Хорезмская археолого-этнографическая комплексная экспедиция вот уже около 70 лет плодотворно проводит широкомасштабные исследования истории, археологии и этнографии народов Средней Азии, в частности Древнего Хорезма. Сделанные ими величайшие открытия, вносят неоценимый вклад в мировую науку. В 1964 году в переводе на узбекский язык вышла из печати ранее удостоенная высокой правительственной награды и переведённая на многие языки книга Сергея Павловича Толстова "По следам древнехорезмской цивилизации", ответственным редактором которой по рекомендации автора назначили меня. По моей просьбе специально для узбекского издания было написано большое предисловие, в котором даны отдельные страницы его биографии, особенно малоизвестные ранние периоды его научной деятельности, где отмечены были причины интереса его к истории и этнографии Средней Азии.

Сергей Павлович родился в январе месяце 1907 года в Санкт-Петербурге. Он очень рано остался сиротой и воспитывался в детдоме. "Когда мне было 10-12 лет, я был воспитанником одного из создавшихся в эти годы детских домов, - пишет он в предисловии к узбекскому изданию своей книги. - Я, как и все мальчики нашего дома, мечтал о том, чтобы принять активное участие в борьбе за лучшее будущее человечества.

Именно поэтому я ещё в детстве твёрдо решил заняться этнографией - наукой о культуре и жизни всей нашей планеты… И когда к концу 1920-х годов я уже стал сложившимся научным сотрудником в избранной мною области, я решил из многочисленных проблем этнографии СССР выбрать мало ещё тогда разработанную область этнографии Средней Азии и, в частности, почти совсем не разработанную этнографию Хорезма - окруженного со всех сторон пустынями цветущего оазиса низовьев Аму-Дарьи, одной из областей древней культуры Востока. Здесь было к чему приложить руки".

Одной из важных причин увлечения Сергея Павловича Хорезмом, по собственному его выражению, была та страшная путаница, которую внесла западная наука в историю Востока. Он писал, что идея об исконной и ничем непреодолимой застойности восточных стран, господствующая в западной литературе, отрицающая саму идею прогрессивного развития восточных народов, глубоко возмущала его. Найти документы, свидетельствующие о том, что народы Востока, как и народы Запада, прошли сложный путь прогрессивного развития, прошли через те же общественно-экономические формации и в истории нет ни Востока, ни Запада - такова была задача. Хорезмский материал обещал многое для его разрешения.

С.П.Толстов первый раз побывал в Хорезме в 1929 году, когда учился в Московском Государственном Университете вместе со своим близким другом, ставшим в последствии крупным учёным, известным этнографом Л.П.Потаповым. С этого времени он связал свою научную судьбу с этой своеобразно уникальной, им же метко названной "Среднеазиатским Египтом", страной. По определению археолога М.А.Итиной, расположенный в низовьях Аму-Дарьи этот своеобразный по своим природно-климатическим условиям край, предстаёт перед человеком как поражающий воображение богатый естественно открытый музей. Как она пишет, "начавшая свою деятельность в 1937г. под руководством С.П.Толстова Хорезмская экспедиция, благодаря выдающимся открытиям, упомянутым в трудах знаменитых Геродота, Страбона, Беруний, Макдиси, Истахрий, Якут, реальный Хорезм, сохранивший в древних развалинах уникальные сокровища, вдохновив, принесли ему мировую славу".

Молодой талантливый учёный С.П.Толстов первые полевые исследования начал в 1925-1927 гг. в составе антропологической комплексной экспедиции Московского Университета. В результате двухлетней работы появляются первые научные труды, посвященные этнографии различных народов Поволжья. После участия в составе историко-этнографической экспедиции в Хорезме в 1929 году, где Сергей Павлович изучал туркмен-явмутов и узбеков в низовьях Аму-Дарьи в районе Куня-Ургенча и Ходжейли, резко меняется его научный интерес с проблем народов Поволжья и он полностью посвящает себя к изучению истории и этнографии в основном Народов Средней Азии. В своём предисловии к узбекскому изданию своей книги С.П.Толстов даёт следующее заключение своим научным поискам: "До 1936 года я накапливал преимущественно этнографический материал, занимаясь современной жизнью народов Хорезмского оазиса и смежных областей. С 1937 года в центре моих исследований стали великолепные археологические памятники, хотя все эти годы я не прекращал и этнографических исследований Хорезма и окружающих его пустынь. И археологические и этнографические материалы оправдали мои ожидания. Мне и коллективу, созданной тогда постоянной Хорезмской экспедиции Академии наук СССР, удалось найти ответ на поставленные выше вопросы".

Неутолимая любовь и жажда к знаниям привели С.П.Толстова в 1932 году в Санкт-Петербург (бывший Ленинград), где он поступает в аспирантуру по специальности история и археология Средней Азии. Будучи аспирантом, Сергей Павлович, неоднократно побывав в путешествиях по Среднеазиатским республикам, окончательно определяет своё научное направление. Он, например, на основе богатых этнографических материалов создаёт специальную экспозицию по региону. Накануне поступления в аспирантуру им был опубликован научный труд на тему: "Очерки о раннем исламе".

В годы Великой Отечественной Войны историческое отделение бывшей Академии наук СССР было эвакуировано в Ташкент. Раненный С.П.Толстов, вернувшись с фронта, продолжает свою плодотворную научную работу и, в 1942 году в столице Узбекистана по рукописи защищает докторскую диссертацию на тему "Древний Хорезм", опубликованная в последствии как крупная монография, удостоенная высокой правительственной награды. В том же году в Ташкенте проходит научная Конференция, посвященная этногенезу Народов Средней Азии. На этом большом научном форуме с двумя основными докладами, посвящёнными кардинальным вопросам - "Основные проблемы этногенеза Народов Средней Азии" и "Аральский узел этнографических процессов", выступил молодой доктор наук С.П.Толстов. Явившийся важнейшим этапом по разрешению этой сложной проблемы была проходившая в 1956г. в Бишкеке научная сессия, посвящённая этногенезу киргизского народа, где также главным докладчиком выступает Сергей Павлович. Он в своём содержательном выступлении, раскрывая основные этапы этногенеза Народов Средней Азии, научно показал этногенетические связи региона с Сибирью, Центральной и Передней Азиями, Восточной Европой, Индией и с другими странами. Важно то, что выдвинутые концепции докладчика такой важной, но весьма сложной задачи, остаются основными общепринятыми исторической наукой.

В Среднеазиатском регионе, в том числе в Узбекистане, как уже отмечалось выше, в разработке исторических, этнографических и археологических проблем огромное значение имеет по настоящее время многогранная плодотворная деятельность, возглавляемая С.П.Толстовым знаменитая Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция. Наряду с мужественными археологами, состоявшимся из нескольких отрядов, проводивших раскопки древних памятников, разбросанных на огромной территории в безводных пустынях Каракумов и Кызылкумов, но и трех-четырех групп этнографов, глубоко изучавших узбеков, туркмен, казахов и каракалпаков, проживавших в низовьях Амударьи, Сырдарьи и Зарафшанской долине и, создавших многотомные труды, сборники, монографии, брошюры, являются огромным вкладом в науку. Такие выдающиеся монографии, как "Древний Хорезм", "По следам Хорезмской цивилизации", "По древним дельтам Окса и Яксарта", более 400 больших и малых книги и брошюры, научные и научно-популярные статьи С.П.Толстова, многие из которых были переведены на различные языки мира, ярко демонстрируют о том, что Народы Средней Азии, особенно древнего Хорезма, являются центрами древнейшей цивилизации, обогатившей общечеловеческую историю культуры.

Известный узбекский ученый академик Яхъя Гулямов, высоко оценивая заслуги Хорезмской экспедиции и его руководителя Сергея Павловича Толстова, писал так: "Когда речь идёт об изучении древнего прошлого Узбекистана, вообще Средней Азии, нельзя не говорить об историке, археологе и этнографе, члене-корреспонденте АН СССР, докторе исторических наук, профессоре Сергее Павловиче. Собственно говоря, он, благодаря неутомимой деятельности и усердиям в открытии древних тайн далёкого прошлого, огромному вкладу в изучении истории Средней Азии, стал известным не только в Союзе, ну и как замечательный учёный получил мировое признание. Сергей Павлович, посвятивший свою сознательную жизнь науке, по-настоящему может быть достойным эталоном молодёжи в служении благородному делу нации… Среди повидавших мною экспедиций не было такой дисциплинированной, энергичной и подвижной как Хорезмская экспедиция. Она была похожа на научно-исследовательский институт. В этой могучей экспедиции самые трудные работы С.П.Толстов сам первым начинал".

Важнейшим открытием Сергея Павловича является то, что он сумел восстановить целую неизвестную историческую эпоху далёкого прошлого нашего народа и воссоздать её в целостности, во всей полноте. Открытие в Хорезмском регионе многочисленных первобытных стоянок эпохи неолита и бронзы является выдающимся вкладом археологов в историческую науку. Среди этих открытий особое место в мировой науке занимают неолитические стоянки келтиминарской культуры. Стоявшая сравнительно на более высоком уровне развития тазабагъябская культура эпохи бронзы весьма близкой оказалась андроновской культуре Сибири и Казахстана, что свидетельствует об этнокультурных связях предков нашего народа с дальними странами с первобытной эпохи. Особенно достойно внимания открытие в последнее десятилетие под руководством С.П.Толстова сако-массагетских памятников Уйгарак и Тагискен (VII-Vвв. до нашей эры). По материалам, полученным здесь в результате раскопок, можно судить о жизни скифо-сарматских племён Приаралья и их связях с соседними этническими группами.

Известно, что в раннем периоде феодализма, особенно в IX-XII вв. в эпоху Восточного Ренессанса во всей Средней Азии, в частности в Хорезме, происходит бурное развитие науки и культуры, появление таких выдающихся ученых как Авиценна, Беруни, Хорезми и других на основе возрождения античной цивилизации в Средней Азии. Подводя итоги многолетним исследованиям и поискам Сергей Павлович делает следующее заключение: "IV-I вв. до нашей эры считается периодом расцвета древнего Хорезма, памятников, относящихся к этому периоду, весьма многочисленны и разнообразны почти все они были построены для защиты оазиса от соседних племён и народностей. Построенные на основе единого плана оборонительная система и оросительные сооружения свидетельствовали о наличии в Хорезме могущественного централизованного государства".

Следовательно, открытия учёного, заставляя заговорить многочисленных развалин, позволили ему доказать то, что в Хорезме в IV-I вв. до н.э. появилось оформленное государство, крепости и городища со сложным лабиринтом ворот и могучими оборонительными стенами. Они считались развитыми ремесленными и торговыми, расположенными на древних караванных путях с высоко развитыми древними культурными центрами.

Большой труд Сергея Павловича Толстова в области науки был высоко оценён правительством. Он был заслуженным деятелем науки и техники Узбекистана, Заслуженным деятелем науки Таджикистана и Каракалпакии, Почётным членом Академии наук Узбекистана, членом-корреспондентом Германской Академии наук, Почётным членом Института антропологии Королевства Великобритании и многих других зарубежных научных организаций и центров. Прочитанные этим великим учёным интересные и содержательные лекции с трибун университетов и научных обществ Великобритании, Франции, Италии, Германии и Индии обогатили их новыми данными об истории и этнографии Народов Средней Азии.

Почти всю сознательную жизнь он провел в бескрайних пустынях Средней Азии, среди народа, создавшего древнюю высокую цивилизацию, в раскопках величественных памятников и первобытных стоянок. Сергей Павлович Толстов первым из ученых сделал достоянием мировой науки Восточный Ренессанс и открыл Академию Маъмуна. Удивительно то, что все мысли и чаяния, добрые научные желания созвучными оказались планам и идеям новой независимой Республики Узбекистан. Как бы не старались некоторые недоброжелатели и завистники вроде малоизвестного историка Валерия Германова бросить тень на светлый образ Сергея Павловича, его великий талант, энциклопедические знания, смелые гениальные идеи, изложенные в многотомных трудах, всегда будут примером и путеводной звездой в научных поисках многих поколений.


Жабборов И.М.

Национальный университет, Ташкент.



Сергей Павлович Толстов таваллудининг юз йиллигига.

Қадимий харобаларни тилга киритган Улуғ Аллома.
Ажойиб қомусчи буюк олим Абу Райҳон Беруний айтганидек, "Қўйилган мақсадга эришишнинг энг осон усули қадимги халқлар ривоятларини ҳамда ўтмиш авлодлар тўғрисидаги маълумотларни билишдир".Ҳақиқатан ҳам мустақилликка эришган халқимизнинг ҳозирги мураккаб даврда жиддий муаммоларни ҳал қилишда миллий савиясини оширишда ва унинг тарихий онгини ўсиши ўтмишни билиш ва қадрлаш нафақат илмий, балки сиёсий ва амалий жиҳатдан катта аҳамиятга эга. Маълумки асрлар давомида жаҳон тарихини бойитиб келган кўҳна Хоразм сон-саноқсиз қадимий обидалар хазинасидир.

Ҳар бир халқ ўзининг ўтмишини билишга интилади, бой тарихий мероси ва унутилмас саналари, буюк сиймолари ва баҳодир саркардалари билан ғурурланади. Қадимий даврлардан буён Ўрта Осиёда рўй берган турли хил сиёсий ва ижтимоий ҳодисалар, бир вақтлар Европани ларзага келтирган тарихий воқеалар, ўтмишда кўп жамиятларни тубдан ўзгаришга ва ҳар хил элатларни бириктириб этник жараёнларга сабаб бўлган қудратли давлатлар, ноёб моддий ва маънавий обидаларни пайдо бўлиши башарият маданиятининг кўҳна марказларидан бири Хоразм билан боғлиқ эканлиги илмий жиҳатдан жуда кўп тарихий-археологик асарларда исботланган.

Хоразмда ибтидоий жамоа муносабатларидан шарқона қулдорлик тузумига ўтиш даврига оид анчагина археологик ёдгорликлар мавжуд. Машҳур шарқшунос ва тарихчи олим, Ўзбекистон фанлар академияси фахрий аъзоси С.П.Толстов маълумотларига кўра, урушдан олдинги тўрт йил ичида унинг экспедицияси аъзолари аниқланган ёдгорликлардан 400 дан ортиғи кейинги ярим асрлик тадқиқотлар туфайли ўрганилиб эрамиздан аввалги IV минг йилликдан эрамизнинг XIV-XV асрларгача Хоразм тарихини янгича кўз билан қараш имконини яратган эди.

Тадқиқотчиларнинг, айниқса профессор С.П.Толстов бошчилигидаги машҳур Хоразм комплекс экспедициясининг кўп йиллик самарали меҳнати туфайли мазкур афсонавий ўлканинг қоронғуликка айланган узоқ ўтмишдаги тарихи қайтадан тикланди, сирли обидалар хазинасига айланган бу кимсасиз чўли – биёбон тилга кириб ўз сирларини бир-бир очди ва ўтмиш воқеаларни достон-достон қилиб айтиб берди. Дастлабки Маъмун Академиясини кашфиётчиси ҳам Сергей Павлович эди.

Антик Хоразмнинг қудратли иқтисодий ва маданий пойдевори зўр бўлганлиги туфайли, шу замин асосида вужудга келган жамият ва давлатлар қисқа вақт ичида оғир ижтимоий қийинчиликларни енгиб ўтди. Қулдорлик жамияти емирилиши натижасида кучли ички ларзалардан тушкунликка учраган Хоразм IX-XI асрларда араб халифалигининг инқирози туфайли кетма-кет Ўрта Осиё ва Шарқий Эронда пайдо бўлган йирик илк феодал давлатлари – тоҳирийлар, саффорийлар ва сомонийлар қўл остида бўлди. Бу даврда Ўрта Осиёнинг бошқа худудларидагидек, Хоразмда ҳам янги туғилган ижтимоий тузумнинг тараққий қилинишига тўсқинлик қилаётган патриархал қулдорлик анъаналари анча тез емирила боради. Бу емирилиш йирик феодал аристократияси билан озод деҳқон оммаси орасидаги шартли тенглик ниқобини олиб ташлаб, улар ўртасидаги жиддий ихтилофни кучайтирди.

Кўп тарихий ва археологик маълумотларга қараганда, X аср оҳирларида Хоразм иқтисодий жиҳатдан жуда тез ривожлана бошлаган эди. Бунга шаҳарларнинг ўсиши далил бўла олади. Агар араб тарихчиси Таборий 712 йилда Хоразмда учта шаҳар бўлганлигини кўрсатиб ўтса, Истоҳрий X аср бошларида Хоразмда шаҳарларнинг сони ўн учтага етганлигини кўрсатади. 985 йилларда эса, яъни Беруний 12 ёшга кирганда, Мақдисийнинг ёзишича, шаҳарлар ўттиз иккитага етади. Археологик қазилма вақтида топилган буюмлар – бу даврда ҳунармандчилик тез ривожланганлигидан далолат беради.

Иқтисодий юксалишнинг муҳим кўрсаткичи савдо-сотиқнинг ривожланишидир. Араб манбаларига қараганда, Буюк Ипак Йўли чорраҳасида жойлашган Хоразм X-XI асрларда йирик савдо марказига айланади. Хоразм савдогарлари Қозоғистон ва Туркманистон даштларида, шунингдек, Волга бўйидаги Хазор ва Булғор подшолиги, Олд Осиё мамлакатлари билан айирбошлаш ишларини кенг тарзда олиб борганлар.

Маъмун Академияси яратилган даврдаги иқтисодий ва ижтимоий ҳаётнинг гуриллаб ўсиши ёзма манбалардагина эмас, шунингдек маданий ёдгорликларда ҳам ёрқин кўринади. Текширишлар XI-XII асрларда Хоразмда темирчилик, кулолчилик, шиша ва қурилиш касбларининг жуда ҳам тараққий қилганлигини кўрсатади. Энг муҳими иқтисодий юксалиш мамлакатда илм-маърифат ва санъатнинг гуркираб ўсишига сабаб бўлади. Дабдабали қурилишлар, ажойиб архитектура ва амалий санъат намуналари айниқса аниқ фанларнинг ривожланганлиги туфайли пайдо бўлганлигидан далолат берган эди. Буюк мутаффакирлар – Беруний ва ал Хоразмийлар мураккаб ал-жабр ва алгаритм, тригонометрия ва геометрия, астрономия, химия каби фанларга асос солмаганда кейинги илмий-техника тараққиёти ҳам бўлмас эди. Нафақат Марказий Осиё худудида балки бутун Шарқда илм-фан ривожининг ўша даврдаги бош омили сифатида машҳур мутаффакир алломаларини ўзида бирлаштирган Маъмун Академияси буюк тарихий воқеа бўлди. Бу даврда янги қурилиш материали – пишган ғишт ишлатила бошланади ҳамда биринчи марта деразаларга ойна қўйилади. Дераза ойнасининг қолдиқлари Хоразмда Ўрта Осиёнинг бошқа ерларига нисбатан энг аввал топилган. Уйларнинг ички архитектурасини безашда деворга чизилган расмлардан ташқари, ўйма нақш берилган ёғочлар ҳам ишлатилади. Бу эса Хоразмда тасвирий санъатнинг янги ва юқори босқичга кўтарилганлигини кўрсатади.

Бундай обидалардан анча тўла текширилгани қадимги Чарманёп каналининг этагидаги Шоҳсанам истеҳкомидир. Ёқут асарларида кўрсатилганидек, унинг илк Ўрта асрдаги Субурни шаҳри харобалари билан боғлиқлигини олимлар исботлаган. Шаҳарнинг номи ҳам (сув бурни) уни сув этагида ўрнашганлигини кўрсатади.

XI-XII асрларда Хоразмдаги кўп шаҳарлар Марказий Осиёда типик бўлган Ўрта аср шаҳарлари қиёфасига киради. Ўша даврдаги хоразмшоҳлар пойтахти, берунийнинг она шаҳри – Кат ҳам мамлакатнинг энг йирик савдо ва иқтисодий маркази бўлиб танилган. X асрга оид "Худуд ва Олам" номли асарнинг номаълум муаллифи таърифича: "Кат – Хоразмнинг бош шаҳри, ғузлар Туркистонга кириладиган дарвоза, турклар, Туркистон, Маварауннаҳр ва ҳазорлар музофоти молларининг омбори, савдогарлар тўпланадиган жой..." Мақдисийнинг ёзишича, унинг даврида булган Кат шаҳри Бухородан катта бўлган: ўша даврнинг жуда кўп олимлари ва донишмандлари шу ерда яшаганлар, баъзи жиҳатдан Кат ҳатто Ироқнинг энг йирик маданий марказларидан ҳам устун турган. Бу шаҳарда Осиё ва Европа турли халқлари, жумладан суриялик ва румликларнинг намоёндалари тўпланишгани бежиз бўлмаган.

X аср оҳирларигача Хоразм икки хокимликдан иборат эди. 995 йилда Гурганч (Кўҳна Урганч) ҳокими Кат шаҳрини эгаллаши билан икки ҳокимликка барҳам берилади. Маъмун II даврида Гурганч Шарқ мамлакатларидаги йирик марказлардан бирига айланади. Унда савдо, ҳунармандчилик, маданият ва фан ривожланади. XI-XII асрларга келиб Гурганч буюк Хоразм давлатининг гўзал ва ажойиб пойтахти бўлиб танилади.

Дунёнинг жуда кўп ерларини айланган атоқли араб сайёҳи ва географи Ёқут бу шаҳар ҳақида қуйидагиларни ёзади: "Мен умримда бу шаҳарга ўхшаш бой ва чиройли шаҳарни кўрмаганман… Битмас-туганмас бойликлари ва пойтахтининг кенглиги ҳамда аҳолисининг жуда кўплиги ва яхшилиги билан Хоразмнинг бош шаҳрига ўхшаган шаҳар бўлмаса керак деб ўйлайман". Истоҳрийнинг таърифича: "Гурганч Хоразмнинг энг катта шаҳри…у ўғизлар билан савдо қиладиган жой бўлиб, у ердан Журжония, Хазорларга, Хуросонга карвонлар жўнайди". Истоҳрийдан олдинроқ Хоразмга келган Ибн Батута: "У (Урганч) аҳолисининг сони кўплигидан денгиз сингари тўлқинланиб туради", деб ёзган эди.

Урганч харобалари ва бу харобалар орасида қад кўтарган пишган ғиштдан қурилиб, кошин билан моҳирона зийнатланган ажойиб ҳашаматли, ҳозиргача сақланиб келган ёдгорликлар кўп вақтларгача сайёҳ ва тадқиқотчилар диққатини ўзига жалб қилиб келган. Бу ажойиб обида харобалари таҳминан 400 гектар майдонни эгаллайди. Шаҳар ҳозирги Кўҳна Урганч районлари маркази билан Амударёнинг қадимги ўзани – Дарёлик ўртасида гуллаб-яшнаётган деҳқон далалари қуршовида жойлашган.

Моҳир тадқиқотчи С.П.Толстов бепоён қум дарёси ўртасида йўқолиб кетган бу ўлкага меҳр билан жуда қизиқиб қарарди. Бу ишда у ёлғиз эмасди. С.Толстовнинг шогирдлари анчагина эди. Шулар қаторида мен ҳам борлигимдан фахрланиб юраман. Устозим менга ўзининг мураккаб ижод йўлини ҳикоя қилиб берарди.

С.П.Толстовнинг ҳаёт фаолияти М.В.Ломоносов номли Москва Давлат университети билан бевосита боғлиқ. Бу илм даргоҳида ушбу сатрлар муаллифи ҳам Сергей Павловичдек истеъдодли устоздан таълим олиш шарафига муяссар бўлган. Ўша вақтда С.П.Толстов этнография кафедраси мудири лавозимида ишлаб, дарс ҳам берар эди.

Дастлабки таассуротларим университетнинг бош корпусида етакчи олимлар ўқийдиган лекциялар билан боғлиқ. Эсимда, бир куни бизнинг курс талабалари учун этнография фанидан лекция бўлиши керак эди. Унга ҳатто бошқа факультетлардан ҳам талабалар келишган. Зал лиқ тўла. Ўша куни лекцияни атоқли этнограф ва шарқшунос олим Сергей Павлович Толстов ўқиши керак эди. Унинг Майин овози, сермазмун нутқлари ҳамон менинг қулоғимда янграйди. Ўша пайтларда нафақат мен, бошқа талабалар ҳам бундай жўшқин донишманд домланинг шогирди бўлишни орзу қилган эди.

Юқори курсда ўқиётган вақтимда кафедра мудири вазифасини адо этаётган, айни вақтда Н.Н.Миклухо-Маклай номли этнография институти директори, профессор С.П.Толстов мени хоразмлик эканимни билиб, йўқлатган экан. У мени ўзи бошчилик қилаётган катта экспедицияда хизмат қилишга, таржимонлик ёки лаборантлик вазифасини бажаришга таклиф этди. Мен ҳам бу таклифдан қувониб, "Сергей Павлович, илтимос, менга илмий раҳбар бўлсангиз, барча топшириқларингизни бажаришга тайёрман", - дедим.

Домламни розилигини олгач, мен масъулиятни чуқур сездим. Шунинг учун ҳам барча куч-ғайрат ва имкониятимни устоз маъқуллаган режа асосида ишлашга сафарбар қилдим.

Албатта, мени кўпроқ домланинг илмий изланишлари, унинг Ўрта Осиёга қандай келиб қолганлиги, нима учун Шарқ тарихи ва этнографиясини танлаганлиги жуда ҳам қизиқтирар эди. Устоз ўз хотираларида шундай ёзади:

"Мен болалик чоғларимдаёқ, этнография билан – Ер куррасидаги барча халқларнинг маданияти ва ҳаётини ўрганувчи фан билан шуғулланишга аҳд қилдим. Этнографияга оид китобларни, айниқса XIX асрнинг машҳур олими Элизе Реклюнинг ажойиб асарларини, халқлар томонидан яратилган қадимий улуғвор ёдгорликларга оид саҳифаларни қунт билан мутолаа қилдим. Қадимий саройлар ва ибодатхоналарнинг вайроналари ҳамда бошқа кўпгина ёдгорликларга бағишланган саҳифалар менда зўр таассурот қолдирди. 20-йиллар охирларига келиб ўзим севган соҳанинг илмий ходими бўлиб олгач, мен этнографиянинг ниҳоятда кўп муаммолари ичида ўша вақтда жуда кам ўрганилган Ўрта Осиё этнографиясини, шу жумладан, Хоразмнинг қарийб мутлақо ўрганилмаган этнографиясини танлаб олдим. Бу борада қилиниши лозим бўлган ишлар беҳисоб эди…

Хоразмга боришимнинг бошқа боиси ҳам бор эди. Талабалик йилларимда аксари Волга бўйи халқлари этнографияси билан шуғулландим. Бу халқларнинг моддий ва маънавий маданиятларини ўрганиш жараёнида ўша вақтдаёқ мен бир нарсага эътибор берган эдим: бу халқлар маданиятининг талайгина элементлари қадимги замонларда унинг Ўрта Осиё билан алоқалари бўлганлигидан далолат берарди. Мамлакатимиз халқлари ўртасидаги қадимий тарихий алоқалар бизнинг кунларимизда халқлар дўстлгини янада мустаҳкамлашга, миллатлар ўртасидаги ўзаро ишончсизликни батамом тугатишга хизмат қилиши керак эди. Миллий маданиятларнинг бир-бири билан яқинлашув жараёнини ўрганиш учун шу соҳага оид китобларни ўқиб чиқиш ва музей экспонатлари билан танишишнинг ўзи камлик қилган бўлур эди. Энг муҳими, ўша жойларга ўзим боришим, Хоразмнинг жонли маданиятини ўз кўзим билан кўришим, шундан кейингина муҳим тарихий-маданий хулосаларга келишим керак эди".

С.П.Толстовнинг Хоразмга қизиқишига яна бир муҳим сабаб бор эди. Узоқ вақтлар ғарб фани Шарқ тарихини ҳаддан ташқари чалкаштириб, шарқ халқлари прогрессив тараққиётини инкор этувчи, Шарқ мамлакатлари азалдан сира бартараф қилиб бўлмайдиган турғунликка маҳкумдир, деган сохта даъволар тарқатган эди. С.П.Толстов шарқ халқлари ҳам мураккаб тараққиёт йўлини босиб ўтганликларини, улар ҳам ижтимоий-иқтисодий тузумларни бошидан кечирганликларини, тарих шарқ бошқа-ю, ғарб бошқа деган гапни билмаслигини исботлаш учун зўр умидлар билан Хоразмга йўл олади.

С.П.Толстов бу ўлкани севар, унинг тарихий қимматини яхши тушунар эди. "Қадимги Хоразм" деган монументал асарида шундай деб ёзади: "Бу экспедиция муаллифнинг келажакда қиладиган ишларининг йўналишини белгилаб берди. Хилма-хил тасодифий вазифалар унинг эътиборини ҳар қанча чалғитмасин, бари бир ўзига хос Ўрта Осиё "Мисри"нинг тарихи, этнографияси ва археологияси билан қизиқди.

То 1936 йилга қадар мен Хоразм воҳасининг ва унга чегарадош жойларнинг ҳозирги аҳолиси ҳаёти билан машғул бўлиб, асосан, этнографияга оид материал тўпладим. 1937 йилдан бошлаб, гарчи Хоразмни ва унинг теварак-атрофидаги чўлларни этнографик жиҳатдан текширишни давом эттираверган бўлсам-да, тадқиқотларимда асосий эътибор ажойиб археологик ёдгорликларга қарата бошладим. Археология материаллари ҳам, этнография материаллари ҳам мен кутган натижаларни берди".

С.П.Толстов бошчилигида ўша йиллари олиб борилган археология-этнография соҳасидаги кенг кўламдаги ажойиб кашфиётлар фақат илмий-назарий жиҳатдангина эмас, балки амалий жиҳатдан ҳам катта аҳамиятга эга. Экспедиция ходимлари иккинчи жаҳон урушига қадар илмий разведка олиб бориб, сувсиз Қорақум ва Қизилқум саҳроларида туяда ва пиёда юзлаб километр масофани босиб ўтганлар. Бу жасурона юриш натижасида маълум бўлмаган сон-саноқсиз тарихий ёдгорликларни кашф қилиб, уларни текширишга киришган эди. Аммо тинч ҳаётимизни бузган уруш туфайли тадқиқотчи-олимлар илмий фаолиятларини вақтинча тўхтатиб, қўлга қурол олиб, азиз Ватанни ҳимоя қилишга отландилар. Экспедиция бошлиғи оташин ватанпарвар С.П.Толстов ҳам ўзининг гражданлик бурчини адо этиб, қонли курашда бевосита иштирок қилди.

Уруш ғалаба билан тугаб, жаҳонда тинчлик таронаси янграй бошлагач, археологларимиз ҳам ўзларининг саҳро томон юришларини ҳар қандай шароитда юра оладиган (вездеход)лар ва авиация ёрдамида қайтадан бошлаб юбордилар. Бир неча отряддан иборат бу машҳур экспедиция шарқда Сирдарё ва Марказий Қизилқумдан, ғарбда то Каспий денгизининг шарқий ва жанубий қирғоқларигача бўлган кенг ҳудудига ибтидоий жамиятдан бошлаб ўрта асрнинг охирларигача бўлган даврларга оид кўп ёдгорликларни текширди. Шундай қилиб, археологларимиз олдида жуда ҳам бой туганмас тарихий дурдоналарга эга очиқ музей пайдо бўлган эди. Афсонавий ёдгорликлар ва обидалар хазинасига айланган бу кимсасиз чўли-биёбон тадқиқотчиларга ўз сирларини бирма-бир очар ва уларга ўтмиш воқеаларидан сўзлаб берарди.

Мазкур экспедициянинг кўп йиллик самарали меҳнати туфайли яратилган тадқиқотлар бир неча жилдлик қимматбаҳо илмий асарларни ташкил қилади. Бу асарлар бепоён Хоразм воҳасида яшовчи халқ ва қабилаларнинг ибтидоий жамоа тузуми давридан, антик қулдорлик тузуми оша сўнгги феодализм давригача бўлган тарихий ривожланиш жараёнини кузатиш имконини беради. Шу билан бирга бир қатор қадимги суғориладиган ерларни кенг тадқиқ қилиш натижасида С.П.Толстов ва унинг жасур ҳамкасблари ҳозирги даврда шу районларда қўриқ ерларни ўзлаштириш учун ниҳоятда муҳим бўлган амалий хулосалар қилишга муяссар бўлдилар.

Бу экспедиция Хоразмнинг энг асосий кўп қатламли обидаларида доимий қазишма ишлари олиб бориш билан бирга қадимий суғориладиган райондаги барча ҳудудларда разведка ишлари, шу жумладан, турли картографик ишлар ҳам ўтказган эди. Археология фани тажрибасида биринчи марта экспедиция ишида аэрофотограмметрик услубнинг қўлланилиши ва тадқиқотларда атоқли неоморфолог М.С.Кесьнинг иштирок қилиши туфайли жуда ҳам муҳим кашфиётлар қўлга киритилган эди.

С.П.Толстов кашфиётларининг энг муҳими шундан иборатки, у халқимизнинг узоқ ўтмишдаги номаълум бутун бир тарихий даврини тўлиқ гавдалантириб берди. Хоразм ҳудудида неолит ва бронза даврларига оид кўп сонли ибтидоий маконларнинг топилиши археология фанида янги саҳифа очди. Кашф этилган неолит давр маконлари ичида жаҳон фани томонидан тан олинган Калтаминор маданияти алоҳида ўринни эгаллайди. Нисбатан юқори даражада тараққий этган бронза даврига оид Тозабоғёп маданияти қазишмаларининг Сибирь ва Қозоғистонда топилган Андронов маданиятига яқинлигининг аниқланиши ушбу ҳудудларда яшаган халқлар ибтидоий жамоа тузуми даврларидан бери ўзаро муносабатда бўлганлгини исботлаб берди.

Хоразм ва бошқа экспедициялар Ўрта Осиё халқларининг қадимги даврда ўзига хос мустақил маданиятга эга эканлигини аниқ кўрсатиб берди. Бунинг натижасида баъзи бир ғарб олимларининг ирқий назария асосида "цивилизациялик Ғарбни" "варварлик Шарққа" қарама-қарши қўйиш учун қилган интилишларига янгидан қатъий зарба берилди. Шу билан бирга айрим сохта "тарихчи"ларнинг гўё Ўорта Осиё халқлари тарихий халқ "эмаслиги", уларнинг маданияти Эрон ва бошқа мамлакатларнинг маданиятига "тобе эканлиги" ҳақидаги даъволари фош қилиб ташланди. Экспедиция рад қилиб бўлмайдиган бой далиллар билан Шарқ халқлари, шу жумладан Ўрта Осиё халқлари ҳам худди Ғарб мамлакатлари халқларидек умумий тарих қонунлари асосида тараққий этганлигини исботлаб берди. Хоразм тарихи, унинг ажойиб маданияти ўз ҳудуди билан чекланиб қолмай, анча ташқарига чиққанини, Хоразм билан Ўрта ер денгизи бўйидаги қадимги давлатлар, Шарқий Европа, Ҳиндистон, Хитой ва айрим Узоқ Шарқ мамлакатлари ўртасидаги қадимий иқтисодий ва маданий алоқалар мавжуд бўлганини, ҳаттоки аждодларимизнинг бу мамлакатларга маълум даражада ўз таъсирини ўтказганлигини ёрқин тасвирлаб берди.

Қадимги Хоразм деҳқончилиги қишлоқ хўжалиги экинларининг ниҳоятда турли-туманлиги билан ажралиб туради. Ўша даврларда, қазишмаларда топилган буюмларга биноан, ҳар хил дон экинлари экилган, боғдорчилик ва полизчилик ривож топган, ҳатто техника экинлари - ғўза, кунжут ва бошқалар экилган. Воҳанинг чекка жойларида ва Сирдарё этакларида фақат арпа, тариқ ва полиз экинлари ўстирилган. Бу ерларнинг хўжалиги комплекс характерга эга бўлган, деҳқончилик билан чорвачилик қўшилиб кетган, подада қорамол ва отлар салмоқли ўринни эгаллаган.

Ўрта Осиё халқларининг қадимдан мустақил, ўзига хос юқори маданиятга эга бўлганлигини яна бир кўрсатувчи далил - жуда ҳам кенг ҳудудларда кашф этилган ажойиб архитектура, санъат ва ёзув дурдоналаридир. Қадимги Нисада топилган фил суягидан ишланган ритон (қадаҳ идиш), Хоразмнинг кўп жойида учрайдиган лойдан ва сополдан ясалган хилма-хил ҳайкаллар, Тупроққалъада топилган қадимги Хоразм ёзуви ва бой расм галереяси, Тожикистоннинг Мўғ тоғида очилган сўғд даврига оид архив, Афросиёб, Болалиқтепа ва Панжикентда кашф этилган ҳар хил маросимларни тасвирловчи ажойиб ранг-баранг расмлар, Айртом ва Варахшанинг гўзал ганч ҳайкал ва безаклари, бутун антик даврда қурилган ҳашаматли қалъаларнинг архитектураси - Ўрта Осиё халқларининг қадимги аждодлари қанчалик юқори маданиятга эга бўлганликларини ёрқин кўрсатиб турибди.

Хоразм комплекс археология-этнография экспедицияси урушдан кейинги эллик йилга яқин давр ичида кенг миқёсда тадқиқотлар ўтказиши натижасида қўлга киритган муҳим илмий кашфиётлар С.П.Толстов яратган 400 га яқин илмий асарларда, айниқса, унинг "Қадимги Хоразм", "Окс ва Яксартнинг қадимги дельталари бўйлаб" ва "Қадимги Хоразм маданиятини излаб" номли фундаментал асарларида, кўпжилдлик экспедиция тўпламларида ўз ифодасини топган.

Таниқли ўзбек олими академик Я.Ғ.Ғуломов С.П.Толстов тўғрисида шундай деб ёзган эди: "Ўзбекистон, умуман Ўрта Осиёнинг олис ўтмишини ўрганиш ҳақида гап кетганда, кўҳна тарихимизнинг етук билимдони, тарихчи, археолог ва этнограф, СССР ФА мухбир аъзоси, тарих фанлари доктори, профессор Сергей Павлович Толстов ҳақида гапирмай бўлмайди. Зотан, у мозий сирларини очишдаги тинимсиз ғайрат-шижоати, Ўрта Осиё тарихини ўрганишдаги салмоқли мавқеи билан… бутун дунёда тан олинган ажойиб олимдир. Сергей Павловичнинг фанга бахшида этилган ҳаёти ҳам чинакам илм аҳлига хос ва ибрат олса арзигулик даражада…

Мен кўрган йирик экспедициялар ичида Хоразм экспедициясидек интизомли, серғайрат ва ҳаракатчан экспедиция бўлмаган. У гўё илмий тадқиқот институтига ўхшарди. Шунча илмий кучга эга бўлган экспедицияда С.П.Толстовнинг ўзи энг оғир ишларни биринчи бўлиб бошлаб берарди".

С.П.Толстов экспедициясининг ютуқларидан бири у кўп қатламли стационар қазилмаларни олиб бориш билан бирга қадимги суғориладиган райондаги барча ҳудудларда авиация ёрдамида, кенг автомобиль маршрутлари туфайли кенг миқёсдаги картографик ишлар ўтказиб, ноёб археологик план ва хариталар яратилганлигидадир. Авиамаршрутлар босиб ўтган йўл тахминан 9.000 км. масофани ташкил қилади, бир неча минг фото расмларни ўрганиш орқали ноёб археолого-топографик материаллар тўпланган, оқибатда 250 дан ортиқ қадимий шаҳар ва қишлоқлар кашф этилиб, тадқиқ қилинган.

Юзлаб кўҳна харобаларни текшириб тилга киритган Хоразм экспедициясининг раҳбари С.П.Толстов Ўрта Осиёда урушдан олдинги ва кейинги йилларда ўтказилган тадқиқотларнинг натижаларини ҳам якунлаб, шундай ёзган эди: "Бизнинг Хоразмда иш олиб борган археология-этнография экспедициямиз олдида ҳам турган марказий илмий муаммо - ислом динидан аввалги Ўрта Осиёнинг ижтиомий тузуми масаласи эди. Бизнинг экспедицияларимиз тўплаган талай материаллар 1940 йиллар охирига келиб, бу муаммолар ҳал бўлди, деб ҳисоблаш имконини берди… Энди шу нарсани узил-кесил аниқланган деб ҳисоблаш мумкинки., Ғарб ва Шарқ мамлакатлари сингари Ўрта Осиё халқларининг қадимги тарихи ҳам ибтидоий жамоа тузумидан қулдорлик тузумига ва ундан феодализмга прогрессив ривожланиш орқали ўтишдан иборат бўлган узундан-узоқ йўлни ташкил этади".

Азиз устознинг бундай теран ва доно хулосаси ҳозирги авлод учун тарихни замона хизматига қўйишнинг энг ёрқин ва ишончли намунаси эканлигини исботлаб беради.


Зиливинская Э.Д.

Институт этнологии и антропологии РАН, Москва
Этнокультурные коммуникации в Арало-Каспийском регионе в эпоху средневековья (на примере Нижнего Поволжья).

Новые данные о связях Нижнего Повольжья и Приаралья получены в результате исследований городища Самосделка, расположенного в дельте Волги в 40 км от г. Астрахани. Главная часть городища находится на острове, вытянутом вдоль старого пересохшего русла Волги, который со всех сторон окружён высохшими протоками. Общая площадь памятника достигает 2 кв. км. Начиная с 2000 года, экспедиция, организованная Еврейским Университетом в Москве (координаторы проекта И.А. Аржанцева и В.Я. Петрухин, начальник экспедиции Э.Д. Зиливинская) при участии астраханских исследователей Д.В.Васильева и Т.Ю. Гречкиной начала раскопки в островной части городища – на самой высокой её точке. Глубина культурного слоя здесь превышает 3,0 м. Наиболее ранние слои городища относятся к IX-X вв. Здесь были найдены остатки круглых в плане юртообразных жилищ с заглубленным полом и стенами, сделанными из жердей, обмазанных глиной. Сходные жилища хазарского времени известны в Биляре, Саркеле и Дунайской Болгарии.

В более позднее время, в XI-XIII вв. дома строились из сырца и обожженного кирпича. Причем кирпич, который использовался для возведения стен и внутренних конструкций, весь вторичного использования. Вероятно, жители города разбирали какие-то монументальные кирпичные постройки более раннего времени и строили из них свои дома. Дома домонгольского времени небольшие, явно рассчитанные на одну индивидуальную семью. Стены в них сложены из обломков кирпичей, полы земляные, часто заглубленные в землю, крыши были покрыты тростником. Интерьер состоял из узких суф и печек или тандыров, иногда с канами.

Кроме небольших однокомнатных домов, существовали и многокомнатные жилища. К домонгольскому времени относится и большая землянка площадью около 27 кв. м. Стены ее были заглублены в землю более чем на 2 м и облицованы кирпичом.

Население самосдельского городища занималось земледелием и садоводством, о чем свидетельствуют находки зерен проса, семечек арбузов и дынь, косточек персиков, слив, вишен. Развито было и скотоводство. Значительное место в рационе жителей города составляла рыба.

Самосдельское городище являлось крупным центром ремесленного производства. Находки железных криц и медных шлаков говорят о том, что здесь могли выплавлять железо и медь.

Поистине огромного размаха достигло на Самосдельском городище керамическое производство. Керамика делится на две большие группы – гончарную и лепную. Гончарная посуда представлена большим разнообразием столовой, кухонной и тарной. Вся эта керамика красноглиняная хорошего обжига, часто с лощением и ангобом. Абсолютное большинство ее форм находит аналогии в керамике Волжской Болгарии IX-XII вв., что свидетельствует о тесных связях Самосдельского городища с Волжской Болгарией и о наличии значительного булгарского компонента среди населения городища.

Ко второй группе относится грубая лепная керамика из плохо промешанного теста. Украшены сосуды довольно разнообразным орнаментом – ногтевыми и пальцевыми вдавлениями, наколами камышинкой и полой косточкой, отпечатками зубчатого штампа, свисающими "гирляндами", процарапанными по сырой глине рисунками-граффити. Венчики сосудов украшены защипами, пальцевыми вдавлениями, насечками. Очень разнообразны ручки сосудов – петлевидные ручки горшков, декорированные насечками, имитирующими рога барана, часто встречаются зооморфные ручки, стилизованно изображающие пасущегося барана. Аналогичная керамика встречается в Приаралье, в Низовьях Сыр-Дарьи, на так называемых "болотных городищах" (Джанкент, Кескен-Куюк-кала, Большая Куюк-кала), открытых Хорезмской экспедицией. Населены они были огузами, которые вели там рыболовецко-скотоводческое хозяйство. В начале IX в., происходит усыхание русел Сыр-Дарьи, и часть жителей "болотных городищ" переселяются в низовья Аму-Дарьи, в так называемую область Кердер и дальше на Устюрт. Как показывают материалы Самосделки, они доходят до Низовьев Волги, где их привлекли схожие природно-климатические условия. Таким образом, анализ керамического материала, позволил выделить два основных этноса, населявших Самосдельское городище. Это болгары и огузы.

Это обстоятельство позволяет предполагать, что Самосдельское городище является остатками города Саксина XII в, известного по письменным источникам. Арабский путешественник андалузского происхождения ал-Гарнати, проживший в Саксине около 20 лет, писал о нем: "Саксин – это город гузов, однако в нём проживают и булгары, у которых здесь есть свой квартал и своя соборная мечеть".

Таким образом, хронология существования городища представляется сейчас следующей. Возникновение городища следует отнести IX в. Об этом говорит керамика хазарского времени, в массе которой выделяется булгарская. Несколько позже на городище появляются лепные гузские сосуды, аналогии которым можно встретить на выделенных С.П. Толстовым "болотных" городищах гузов в низовьях Сырдарьи, где они датируются VIII – началом IX вв. Переселявшихся из Северного Хорезма и с низовий Сырдарьи гузов можно связать с известной по письменным источникам наёмной гвардией хазарских царей (ларисиями или арсиями), которые несли службу хазарскому царю и защищали восточную границу государства от набегов печенегов.

После падения каганата жизнь на памятнике продолжается, и в X-XII веках Самосдельское городище становится одним из центров, где происходит формирование материальной культуры саксинов. Многие ученые (М.И. Артамонов, Ф. Вестберг, Б.Н. Заходер) высказывали мнение, что Саксин – это часть восстановленного Итиля, последней столицы Хазарии.

В XIII веке город захватывается монголами и разрушается. Г.Рубрук упоминает захваченный монголами город Суммеркент в дельте Волги. Многие исследователи отождествляют Суммеркент с Саксином. Ордынское поселение на территории городища небольшое, вероятно вследствие подъёма уровня воды в Волге. Самые поздние ордынские монеты, относящиеся к началу 30-40 гг. XIV века, говорят о том, что в это время здесь жизнь угасла из-за затопления.



Искандерова А.Д.

Институт истории, археологии и этнографии ККО АН РУз., Нукус
Виды растительных орнаментов на глазурованной керамике средневекового Хорезма IX-XIV вв.
Исследования на территории средневекового Хорезма позволили накопить богатейшие коллекции поливной керамики с самыми разнообразными мотивами орнаментации, в числе которых самым распространенным и чаще всего применяемым являлся растительный орнамент.

Широкое применение и распространение растительного орнамента, возможно, связано с мировоззрением земледельческих народов, их традиций и отражение их на поливной керамике средневекового Хорезма.



Растительный орнамент IX-XI вв. Анализ орнаментальных мотивов IX-XI вв. показывает, что в Хорезме ранние поливные изделия, облицованные поташной мутно-белой поливой, ограничивались в основном росписью на безангобной поверхности, но применялась также роспись по ангобированной поверхности.

Роспись на чашах, происходящих из Куня-Уаза и Хайван-калы (Кердера) распределена неравномерно и растекалась струившимися подтеками и крупными пятнами неопределенных очертаний.

В кердерских чашах установлены технические приемы изготовления глазурованной керамики, и некоторые виды пятнистой декорировки стали новыми образцами орнаментальных композиций с характерными потеками в виде трилистников с веткой и абстрагированными геометрическими фигурами, расцвеченными крупными точками наподобие мазков.

Встречаются стилизованно-растительные орнаменты с вариантами. Например, чаша из Замахшара с изображением цветков лотоса сочетающихся со стилизованными куфическими надписями и геометрическими фигурами в виде колец с крупной точкой посередине. Растительный элемент – цветок лотоса украшен красным, коричневым и белым цветом. В росписях другой чаши стилизованный растительный орнамент в виде многолепесткового цветка изображает "вихревую розетку" в обводе крупных завитков, имеющим лепестковый силуэт. В Хорезме, вихревая розетка, как самостоятельный декор появляется в X-XI вв. Розетка часто изображалась густым темно-коричневым, реже ярко-зеленоватым цветом по черепку на дне полусферических чаш. Позднее контуры лепестков вихревой розетки и их обрамление подчеркиваются процарапанной гравировкой в технике "граффито". В ранней поливной керамике Хорезма встречаются также стилизованные, абстрактные многолепестковые цветы и ветки.



Растительный орнамент XII-XIII вв. Поливная керамика Хорезма XII-начала XIII вв. внутри и по внешнему краю посуды облицована бесцветной желтоватого или зеленоватого оттенка поливой, покрытой поверх светлого и кремового ангоба. Внутренняя сторона поливных сосудов орнаментирована тонкой подглазурной гравировкой (граффито) и росписью, состоящей из комбинаций растительно-геометрических и абстрактных орнаментов – завитков, потеков. При изготовлении сосудов открытой формы, керамисты уделяли основное внимание украшению центра. В центре, для украшения чаши широко используется многолепестковая розетка, занимающая почти всю центральную часть сосуда. Так, например, на чаше, найденной на Кават-кале, в центре, на дне расположен девятилепестковый цветок в круге, контуры лепестков выделены зелеными мазками. Верхняя часть бортика ниже отогнутого наружу венчика, украшена бордюром в виде подглазурной зеленой линии, верх которой имеет луковичный орнамент-розетку. Такой же орнамент, но в другом варианте, можно увидеть на красноглиняной миске с односторонней желтой поливой из Миздахкана. В центре расположен растительный орнамент в виде стеблей и листьев. Вдоль стенки миски расположены растительные орнаменты в виде переплетающихся луковиц.

Одним из наиболее часто встречающихся элементов орнаментального декора в поливной посуде Хорезма XII-XIII вв. является растительный орнамент в различных вариантах. Своеобразная по своей орнаментальной композиции чаша, обнаруженная в Миздахкане, где свастикообразной формы орнаментальная розетка в круге образована коричневыми стеблями, концы которых скручены в виде вихревого движения завитков. Свободное поле между стеблями, занято нанесенными крупными точками зеленого цвета. Построение рисунка центрическое, одна сторона (конец) вытянуто-скручена вправо в виде четырехлистника, она как бы символизирует эффект бесконечного движения. Как самостоятельный орнамент в поливной керамике он появился в IX в. Тогда вихревая розетка была написана с высоким художественным мастерством. Известная нам по периоду IX-XI вв. "вихревая розетка", изображенная на светлом фоне в виде цветущего многолепесткового цветка, в XII - начале XIII вв. теряет былое очертание в ходе эволюции растительного орнамента. Она представлена схематично, лепестки и стебли нанесены тщательно, их концы изогнуты в виде пальметтообразных завитков. Не менее стилизованы элементы растительного орнамента типа “ислими”, побеги и листья.

Растительный орнамент другого варианта имеет узор в виде тонких побегов, от которых в разные стороны от центра отходят завитки узких стеблей. Они связаны в центре розеткой напоминающей сердце. Между ними композиция в виде луковичного медальона, сохраняющая симметрию относительно друг – друга. Стиль этой росписи придает узору ориентацию "верх-низ". Внутренняя поверхность также украшена растительным побегом.

Рассматривая глазурованную керамику Хорезма, следует отметить наличие локальных особенностей в художественных приемах оформления керамики.



Растительный орнамент XIII-XIV вв. В этом периоде господствует полихромная поливная керамика с богатой орнаментацией. Среди нее огромное количество образцов с элементами растительного орнамента. Приведем различные варианты: а) в центре помещается шести или восьмилепестковая розетка, расчлененного радиусами на сектора, которые передаются лепестками. Иногда цветок окружают еще лепестки и узкие стебли; б) композиция, имеющая в центре описанный цветок с розеткой, вокруг него такие же цветки в виде кругов с трапециевидными лепестками, частью они расцвечены характерными для XIII-XIV вв. синими рельефными точками; в) вариант отличается сочетанием геометрических и растительных орнаментов - побег цветка в центре дна вписан в шестиугольник и окружен растительным и геометрическим орнаментом; г) чередуются три различных растительных рисунка: два стилизованных и один с точками "ягодками", сгруппированными по четыре. Верхние края чаши орнаментированы поперечными зелеными полосами фиолетового и зеленого цветов; д) желтое поле чаши изнутри богато украшено темно-коричневыми восьми-лепестковыми цветками, кончики которых имеют очертания трехлопастной арки. Построение рисунка центрическое, растительный орнамент радиально расходится из центра дна. Внутри лепестков также расположены более крупные трехлепестковые цветки, их фон местами украшен крупными точками. По верхнему поясу идут узкие сдвоенные полосы и "пальметки" - "трилистники", ограниченные узкой линией; е) орнамент в виде крупных листьев или растительных колец. В центре и по краю по белому ангобу неширокой линией нарисованы крупные концентрические круги. Внутри и во внешнем круге “колец” дан схематический рисунок раскрывшегося бутона, выполненного бирюзовой, темно-зеленой краской; ж) часто встречаются тюльпаны и грибовидные одуванчики, тюльпан связан с веткой, напоминающей стебель. Одуванчик, по очертанию напоминающий форму грибка, стеблем связан с кольцевидной полосой на дне чаши.

В целом, растительный орнамент керамики XIII-XIV вв. наиболее разнообразен и это далеко неполный список богатой орнаментации на глазурованной керамике средневекового Хорезма. Исследование комплекса керамики XIII-XIV вв. и их орнаментация указывают на то, что в основном керамика этого периода повторяла узоры предыдущей, хорезмшахской культуры.

Изделия хорезмийских гончаров не уступают по своему художественному оформлению керамической продукции таких крупных ремесленных центров Средней Азии, как Самарканд, Чач, Мерв и занимает достойное место в их ряду.
Калменов М.Д.

Мангистауский государственный историко-культурный заповедник, Актау
Средневековое городище Кызылкала
Средневековое городище Кызылкала расположено в Мангистауской области Республики Казахстан, в 18 км на ССВ от пос. Шетпе (координаты 44°14'538 СШ; 51°59'506 ВД). Основная часть городища располагается вдоль двух русловых протоков с севера на юг на 700 м при ширине 400 м. Протоки на севере сливаются в единое русло. Их ширина достигает 15-20 м при глубине до 5 м. Восточное русло (местное название родник Акмыш), питаемое несколькими маломощными родниками слабо обводнено. Местность на меж русловом участке имеет уклон в северо-восточном направлении с перепадом высот до 4 м. В западном секторе находится, преобладающее над местностью, грядовое возвышение, вытянутое на 140 м по линии СЗЗ-ЮВВ.

Городище состоит из остатков крепостного укрепления, по периметру окруженного многочисленными усадьбами. Укрепление отчетливо читается по высокому валу (высота до 3 м) с просматривающимися элементами массивных каменных кладок панцирного типа шириной 1,9-2м. В средней части северо-западной стены устроены главные ворота. Конструктивно они образованы двумя башнями на концах стен с осевым смещением, чем определяется диагональный проход. По выступающим элементам каменных кладок с внешней стороны стен крепости читаются угловые и по две промежуточные башни общим числом 13. Башни выступают в среднем на 0,6 м на уровне поверхности крепостных валов при ширине до 5 м.

Гражданский поселенческий комплекс (рабат) хорошо прослеживается по местам с массовым подъемным материалом - черепки глиняной посуды, обломки плинфы, фрагментов костей животных и других находок, а также фундаментам построек. Фундаменты (полностью или фрагментарно) определяются по каменным кладкам на уровне дневной поверхности или скоплению бутового камня. Здесь обнаружено более 200 фундаментов построек жилого и бытового назначения без учета остатков, не читающихся на поверхности сырцовых построек. В ЮЮВ секторе поселения, в районе затакыренного понижения фиксируются остатки застройки усадебного типа. На этом участке обнаружены фундаменты 20-22 построек. Их число может оказаться больше, т.к. здесь имеются задернованные песчаные наносы. Еще около 10 усадеб выявлено западнее крепостных валов на противоположном берегу русловой протоки.

Такырное понижение с юга и юго-востока ограничено двумя грядовыми возвышениями, достигающими 6-8 м в высоту. Между ними располагается вал искусственного происхождения. Его протяженность ок.70 м, ширина в нижнем основании достигает 20 м, а высота со стороны городища более 2 м. Вал в трех местах имеет большие промоины. С противоположной стороны от вала располагается также затакыренный участок поверхности (до 2 га), но с более высокими уровневыми отметками. Сюда подходит одно из сухих русел сезонных водотоков, берущих начало у Каратауского хребта. Вероятнее всего, что вал играл роль плотины водохранилища, питаемого ручейной водой.

В юго-восточном секторе городища за современным аулом открыт обширный участок (более 12 га), где фундаменты построек практически не фиксируются, но в большом количестве встречаются россыпи фрагментов красноглиняной станковой керамики. Восточный сектор этого участка затронут распашкой ныне брошенной бахчи. Возможно, что эта площадь была обитаемой и отводилась под сезонное заселение зимующих на окраинах поселения местных кочевников. Подобная ситуация, но в меньших масштабах, наблюдается на юго-западной окраине поселения.

Практически по всей периферии застроенной части городища располагаются могильники. В юго-восточном секторе городище смыкается с синхронным мусульманским кладбищем, занимающем площадь в 2 га. Здесь отмечаются фундаменты сооружений 5х5 м, 3х3 м, каменные выкладки и оградки. Надгробных архитектурных форм не найдено. Помимо кладбища выявлено 15 локальных скоплений остатков надмогильных сооружений в виде вытянутых каменных набросок, прямоугольных оградок, площадок и фундаментов оград или мавзолеев. Отдельные сооружения возводились с использованием плинфы и декоративного кирпича. В могильниках насчитывается от 5-7 до 25-30 захоронений. Ориентация могил восток-запад с отклонением как к северу, так и к югу. Для каждого могильника характерна только определенная ориентация могил. Могильники основной массой располагаются на грядовых возвышениях или у их основания.

На юго-западной оконечности городища по древнему сухому руслу каскадом располагается 12 сильно затянутых ям диаметром 4-6 м. По периметру ям местами просматривается каменная обкладка. Современная глубина достигает 1 м. Современное русло сезонных водотоков находится в 10-15 м западнее и на 1-1,3 м промыто ниже древнего.

С учетом вновь выявленных особенностей планировки городища его площадь составляет около 50 га. Средняя мощность культурных отложений памятника составляет 1 м, при наибольшей – свыше 3 м.

Городище датируется концом X - началом XIII вв.

Камалов С.К.

Институт истории, археологии и этнографии ККО АН РУз., Нукус
Вклад С.П. Толстова в становление и развитие исторической науки в Средней Азии

1. В 30-е годы среднеазиатские республики получили заметную помощь в развитии науки и культуры от центральной власти Российской Федерации. Это были различные формы помощи и содействия, в том числе шефство центральных промышленно развитых городами над периферийными республиками, областями и районами.

2. В числе республик получивших подобного рода помощь от центра оказался и Каракалпакстан. Большую роль в этом деле сыграло то обстоятельство, что согласно постановлению правительства за №56 от 20 июля 1930 года Каракалпакская автономная область была принята в состав Российской Федерации. 1 августа 1931 года СНК РСФСР рассмотрел вопрос и принял постановление о хозяйственном и культурном строительстве в КАО. В том же году с помощью московских ученых в г. Турткуле был организован Комплексный научно-исследовательский институт, в составе которого работали около 50 научных сотрудников.

3. В 1931-1932 гг. в результате осуществленных правительством Российской Федерации мер в Каракалпакстане создались условия для преобразования автономной области в автономную республику, что законодательно было оформлено 20 марта 1932 года. Это обстоятельство послужило дальнейшему развитию государственности Каракалпакстана, его экономики и культуры.

4. Академия наук СССР в период с 1926 года по 1932 годы проводила исследования по изучению состояния экономики и культуры Каракалпакстана, на базе которых в начале 1933 года в г. Ленинграде была созвана научная конференция. На этой конференции были обсуждены вопросы состояния производительных сил и культуры автономной республики. По итогам работы конференции были приняты ценные предложения по дальнейшему развитию науки в республике и определены основные направления научно-исследовательских работ в Каракалпакстане.

5. В 1933 году при Президиуме Академии наук была образована "Временная каракалпакская комиссия", целью которой являлось оказание помощи Каракалпакстану в научной и культурной сфере. Комиссию возглавил Академик С.Ф. Ольденбург, который на тот момент являлся Главным ученым секретарем Академии. По решению комиссии Институту истории материальной культуры Академии наук было поручено изучение археологических памятников на территории Каракалпакстана. В 1937 году для реального осуществления этой задачи Академия наук организовала археологическую экспедицию, назвав её "Хорезмской". Руководство данной экспедицией было поручено талантливому ученому С.П.Толстову.

6. С 1937 года С.П.Толстов ведет археологические работы в Республике Каракалпакстан, Хорезмской области Узбекистана и Ташаузской области Туркменистана. Работа экспедиции прерывалась лишь в годы второй мировой войны. С 1948 года экспедиция стала называться "Хорезмской археолого-этнографической экспедицией АН СССР", так как в составе экспедиции были включены этнографы и организованы каракалпакский, северо-узбекский, южно-узбекский и туркменский этнографические отряды.

7. В этом году исполняется 70 лет со дня организации этой экспедиции. По итогам работы экспедиции под научным руководством Сергея Павловича были изданы шестьнадцать томов "Трудов Хорезмской археолого-этнографической экспедиции". Здесь были собраны особо ценные материалы по истории каракалпаков, узбеков, туркменов, казахов с древнейших времен по современность. В ходе работы экспедиции были созданы крупные фундаментальные труды ученых – участников экспедиции. Например, были изданы крупные научные работы С.П. Толстова – "Древний Хорезм" (Москва, 1948), "По следам древнехорезмийской цивилизации" (Москва, 1948), "По древним дельтам Окса и Яксарта" (Москва, 1962). Также были изданы труды Т.А. Жданко – "Очерки исторической этнографии каракалпаков" (Москва-Ленинград, 1950), "На вновь осваиваемых землях древнего орошения Каракалпакстана" (Нукус, 1955), Академика АН Узбекистана Я. Гулямова (участника экспедиции с 1938 года) – "История орошения Хорезма с древнейших времен по сегодняшних дней" (Ташкент, 1958), Б.В. Андрианова (бессменного участника экспедиции с 1945 года) – "Из истории расселения каракалпаков в низовьях Амударьи" (Нукус, 1963), "Древние оросительные системы Приаралья" (Москва, 1969) ряд других работ, связанных с историей Каракалпакстана, Узбекистана и Туркменистана.

8. Эти опубликованные фундаментальные труды послужили основой для написания древнейшей и средневековой истории Каракалпакстана, Узбекистана и Туркменистана. С.П. Толстов, Я. Гулямов, Т.А. Жданко являются организаторами и редакторами написания первых научных работ по истории узбекского, туркменского и каракалпакского народов.

9. С.П.Толстов и возглавляемая им ХАЭЭ, а также Институт этнографии и Институт Востоковедения оказали большую помощь в подготовке научных кадров для исторической науки Узбекистана, Туркменистана и Каракалпакстана. Проблему подготовки местных научных кадров С.П. Толстов остро поставил еще в 1945 году, выступая с докладом "Об основных итогах и очередных задачах изучения истории каракалпаков и Каракалпакстана" на Выездной сессии АН Узбекистана в Нукусе. Патриарх исторической науки Узбекистана Академик Я. Гулямов, стал ведущим археологом, работая в составе Хорезмской экспедиции. В те годы будущие член-корреспондент АН Узбекистана К. Шаниязов, профессор И. Джаббаров, известный археолог Туркменистана Джума Дурдиев и этнограф Курбан Авезбердиев получили возможность учиться в аспирантуре Института этнографии. Известные ученые Узбекистана академик Б. Ахмедов, академик А. Каюмов, член-корреспондент М.Ахунова обучались в аспирантуре Института Востоковедения и там же защитили кандидатские диссертации.

10. В 1948 году автор данных строк с Р.Косбергеновым поступили в аспирантуру Института этнографии. В 1949 году при содействии С.П.Толстова в аспирантуру Института языка РАН поступили Д. Насыров, Г. Убайдуллаев, А. Нурмаханова. В последующие годы количество каракалпакских аспирантов обучающихся в Российских научных учреждениях возрастает. К названным ранее местным научным кадрам присоединяются: У.Шалекенов – аспирант Института этнографии; М. Нурмухамедов, С. Ахметов, К. Аметов, Ж. Уббиниязов, А. Бекимбетов З. Насуруллаева становятся аспирантами Института востоковедения. В последующие 60-70-е годы в аспирантуре Института этнографии обучались Х. Есбергенов, В.Н. Ягодин, Н.В. Гудкова, Т. Атамуратов, Н. Рысназаров, А. Бекмуратова и др. Все вышеуказанные каракалпакстанцы успешно защитили кандидатские диссертации.

11. 12 января 2007 года члену-корреспонденту Российской Академии наук, заслуженному деятелю науки Узбекистана и Каракалпакстана Сергею Павловичу Толстову исполнилось 100 лет. Он всемирно известный этнограф-археолог, изучавший древнюю цивилизацию Востока. Сергей Павлович является автором более 400 научных работ по истории, этнографии и археологии Средней Азии, а также большого количества работ по этногенезу народов Востока. Его большой труд "Древний Хорезм" (Москва, 1948) в 1948 году был отмечен Государственной премией первой степени.

12. Таким образом, С.П.Толстов оставил глубокий след в развитии исторической науки в Республиках Средней Азии и Казахстана. Этот след – его многочисленные ученики. Они продолжают дело своего наставника и учителя, до сегодняшнего дня сами уже в качестве наставников готовят учеников, развивая тем самым историческую науку. И в каждом случае достижения успеха они с глубоким уважением вспоминают своего учителя – Сергея Павловича и будут помнить о нем всегда.

Камолиддин Ш.С.
Древнетюркская топонимия Хорезмского оазиса
В топонимической науке твердо установлен тот факт, что территория обитания того или иного народа, как в настоящем, так и в прошлом может быть определена с помощью топонимических ареалов. Названия тюркского происхождения, имевшие распространение на территории Средней Азии ещё в глубокой древности, составляли значительную часть средневековой и продолжают составлять подавляющую часть современной топонимии этого региона. В эпоху раннего средневековья они составляли вторую по численности группу названий после топонимов восточно-иранского происхождения, а в средние века – наиболее мощный слой топонимии Средней Азии.

Относительно этимологии топонима "Хорезм" (в источниках Khwarazm или Khwarizm) было высказано мнение, возводящее его происхождение к древнеиранской основе. Существует также мнение, что это слово происходит от тюркских корней хуар и ас при участии аффикса принадлежности первого лица –м (хуарасм) и обозначает “речные люди”.

Согласно Птолемею, по ту сторону Окса в низовье Яксарта, на его левом побережье проживал народ ариак, который отождествлялся с племенем ариев. Этноним "ариак" этимологизируется также от тюркского слова "арийак" (нарийак), что означает “те, что за рекой”, употреблявшегося также в качества топонима "Арийак", т.е. “то, что за рекой”. От этого названия были калькированы греческий топоним “Трансоксания” и арабский “Мавераннахр”. Эти данные указывают на то, что ариаки были тюркоязычными, так же, как и часть левобережного населения Амударьи.

В средневековых источниках главный город Хорезма Кат (Кас) называли “воротами в Гузский Туркестан, местом скопления товаров тюрков Туркестана, Мавераннахра и области хазаров, и местом стечения купцов”. Такими же воротами в Туркестан и местом стечения купцов был город Гургандж, жители которого отличались своей воинственностью и искусством метать стрелы. Степи, расположенные к северу от Хорезма, назывались Кипчак.

В средние века в области ал-Джурджанийа (Урганч) упоминается селение Ардаку. На расстоянии двух дней пути от ал-Джурджании в направлении Булгара находился рабат Замджан, который назывался также Баб ат-Турк, т.е. “Врата тюрков”.

В средневековых источниках в Хорезме упоминаются город Курдар (Кардар), селения Бара-тегин и Каратакин или Дех-и Каратегин, порт гузов Мангышлаг, город Субурна в 20 фарсахах от Гурганджа, селение Хурах-хан (Шурахан), местности Хандахан, Абукша, Балхан, рабаты Маш, Туган, местность вайхан, а также топонимы Баркан, Багиркан, Миздахкан, Халиджан, Окуз, Йар и озеро Хыз-тенгизи (Девичье море), т.е. озеро Сары-камыш. Ибн ал-Аср упоминает в Хорезме топоним Су-кара (Кара-су) и отмечает, что в переводе он означает “черная вода”. Этот же топоним упоминается в X в. в форме Сакара. Так называлась ниже по течению после Амула переправа на Амударье. К северо-западу от гор Каратау в бассейне Сырдарьи упоминается гора под названием Сусык-кара. Название города Дарган в Хорезме также можно связывать с титулом тархан. На основе тюркских языков образованы такие топонимы, как Айхан, Кум, Кучаг, Тимурташ и др.,

На территории Хорезма имеются также топонимы, не поддающиеся этимологизации на основе какого-либо из современных языков, что свидетельствует об их очень древнем происхождении. К ним относятся топонимы Хива и Фир.

Таким образом, данные письменных источников показывают, что названия тюркского происхождения составляли существенную часть раннесредневековой топонимии Хорезмского оазиса. Эти данные позволяют с достаточным основанием утверждать, что в эпоху раннего средневековья тюрко-язычные народы составляли значительный пласт местного населения Хорезма.



Кдырниязов М.-Ш.

Каракалпакский государственный университет имени Бердаха, Нукус

Хорезмийско-джучидская культура в трудах С.П. Толстова
Выдающийся исследователь хорезмской цивилизации С.П.Толстов в конце 40-годов ХХ в. наряду с другими проблемами изучения периодизации средневекового Хорезма особо выделял хорезмско-джучидскую культуру и подчеркивал, что Хорезмской экспедицией памятники этого периода "специально не исследовались" и ограничился упоминанием его характерного памятника - Куня-Ургенча. Впоследствии сотрудниками экспедиции выявлены новые памятники ХIII-XIV вв. города Шемаха кала, Шехрлик, Уйгарак, сельские поселения (в районе Дарьялык, Чермен яб и др.), караван-сараи, сардоба (Устюрт) и архитектурные сооружения. Предварительные результаты исследования памятников хорезмско-джучидской культуры обобщены в его капитальных трудах (Толстов, 1948 а,б ; 1962). В названных работах С.П.Толстов показал политическую роль Хорезма предмонгольского периода, катастрофу монгольского нашествия и культурный упадок в XIII в. Наряду с этим опираясь на новые данные, он указывал на возникновение в конце XIII-XIV вв. в Западном Хорезме нового очага оседло-земледельческой городской хорезмско-джучидской культуры. С.П.Толстов так характеризовал причины, которые привели к этому культурному подъему: "Варвары правители этого государства (золотоордынского) были заинтересованы в использовании культурных традиций Хорезма в своих интересах. Нужно было строить новые города - столицы ордынских ханов на Волге: нужно было организовать производство товаров широкого потребления и предметов роскоши для бесчисленной, нажившейся в грабительских походах ордынской знати; нужны были, наконец, хлеб, фрукты и другие продукты земледелия" (Толстов, 1948 а, с.309).

Идею, высказанную С.П.Толстовым по изучению хорезмско-джучидской культуры, развивали его ученики и сотрудники Н.Н.Вактурская (Шемаха кала, 1948; Куня-Ургенч, 1952; Ярбекир-кала, 1958; Шехрлик, 1963, 1966), Е.Е.Неразик (золотоордынские памятники вокруг Шехрлика, Куня Уаз I-II, Акча Гелин I-II, Дарьялык), Б.И.Вайнберг (1960, 1989) и В.Н.Ягодин (Бограхан, Пульжай, Мончаклы, Миздахкан). Эти исследования помогли раскрыть роль Хорезма в урбанизационном процессе в условиях господства золотоордынских ханов.

В целом, вторая половина ХХ века явилась периодом накопления значительного количества материалов из археологических памятников Хорезма XIII-XIV вв., исследованных, наряду с Хорезмской экспедицией, археологическими отрядами Каракалпакского Отделения АН РУз, Каракалпакского Государственного университета и других научно-исследовательских учреждений. Помимо обследования археологических памятников путем разведки, проведены стационарные исследования целого ряда городищ (Миздахкан, Джанпык кала), караван-сараев (Белеули, Булак, Косбулак и др.), культово-монументальных построек и могильников XIII-XIV вв. По мере накопления новых данных получили подтверждение данные о роли Хорезма в развитии культурной, экономической и политической жизни городов Золотой Орды. Это особенно проявляется на материале раскопок Сараева и городов Хорезма золотоордынского периода.

Многолетние археологические работы Поволжской археологической экспедиции (1959-1990), возглавляемой Г.А.Федоровым-Давыдовым (1931-2000) выявили новые элементы, подтверждающие влияние Хорезма на синкретическую культуру Золотой Орды. В частности, хорезмское влияние очевидно в строительстве и архитектуре городов, в керамике Джучиева улуса. Анализ строительных материалов золотоордынских городов показывает, что квадратно-удлиненные кирпичи, размером 18х18х3,5:22х22х4 см передавались из Хорезма в Золотую Орду путем заимствования (Егоров, 1970). Из Хорезма в Поволжье проникает майолика и мозаика. Влияние Хорезма на материальную культуру Джучиева улуса особенно проявляется в кашинной керамике. Произошли изменения и в орнаментации изделий из кашинной керамики Поволжья XIII-XIV вв. Для Хорезма и большинства памятников Золотой Орды характерно обильное применение подглазурной зеленовато-черной или темно-бирюзовой росписи в виде полураскрывшихся трехлепестковых бутонов-листьев ("летящая птичка"), параллельные ряды черных мазков, рельефный орнамент в виде "арочек", "точек" и стилизованных арабских букв. Это свидетельствует в пользу раннего высказывания С.П.Толстова о том, что "Ургенч (т.е.-Хорезм. М-Ш.К), необходимый золотоордынским ханам, как основной источник…вновь поднялся из пепла и стал крупным ремесленным и торговым центром" (1948 б,с.309).

С.П.Толстов благодаря своей организаторской деятельности способствовал открытию новых памятников хорезмско-джучидской культуры на границах Хорезмского государства. Изысканиями ХАЭЭ выявлены культурные остатки золотоордынской эпохи в периферийной зоне урбанизации Хорезма: Джент, Уйгарак, Кум-кала, (Инкар и Джанадарьинская), Пулжай, Белеули, Шемаха, Вазир и др. По результатам исследований этих памятников С.П.Толстов констатировал что, "населения городов (периферийных-М.-Ш.К) было хорезмийским… и многие типы изделий выполнены ремесленниками по заказам кочевого и полукочевого населения окружающих степей и они соотвествовали вкусам степняков" (1962, с.281). Его предварительные выводы подтверждаются новыми археологическими изысканиями. В ХIII-XIV вв. среди городского населения периферийной зоны Хорезма (Шехрлик, Уйгарак, Миздахкан, Джампык-кала) появились литые бронзовые, золотые серьги в форме "вопроса" в верхней части и фигурным концом снизу, на которые надевалась подвеска из жемчужных бусин (Вактурская, 1968, с.249; Кдырниязов,1989, с.98; Доспанов, 1992). Аналоги подобных серег хорошо известны по материалам из кыпчакских погребений Средней Азии, Сибири и Поволжья.

В некрополе Миздахкана XIII-XIV вв. отмечаются новые явления (погребение в дощатых гробах или рамках, ориентировка костяка, погребальный инвентарь), которые позволяют предполагать прямое присутствие выходцев из Дешти - Кыпчака среди населения городов. В средние века Миздахкан являлся крупным религиозно-культовым центром на северном Хорезме.

Кочевническая древность Приаралья получила достойное изучение благодаря исследованиям В.Н.Ягодина на плато Устюрт, выделявшего особый хронологический, огузо-кыпчакский период (XIII-XIV вв). Им отмечено несколько групп погребений этого периода (Джарынкудук-14, Акчунгул-I, Карган-2, Калалык-2). В кипчакских курганах преобладают погребения с инвентарем. К этому же времени относятся одиночные, без инвентарные могилы, связанные с кочевниками, принявшими ислам [Ягодин, 1991]. Эти данные подтверждают высказанную С.П.Толстовым точку зрения, согласно которой, огузо-кипчакский элемент являлся основным в Приаралье в до и послемонгольский периоды. В связи с этим интересна история возвышения тюркско-монгольского племени "кунград", положившей начало местной хорезмийской династии Кунградских Суфи, независимой от Золотой Орды.

Таким образом, исследования и выводы С.П.Толстова подтверждают тот факт, что в развитии Хорезма наряду с другими, имел значение географический фактор, а именно примыкание Хорезма к кочевой степи, приведшее к развитию различных видов ремесла и торговли.

Особо отмечен в трудах С.П.Толстова регенеративный фактор - роль великой реки Амударьи в оседло-земледельческой, городской культуре северо-западного Хорезма. В своей крупной монографии "По древним дельтам Окса и Яксарта" (М.1962) С.П. Толстов особо подчеркивал, что "изучение археологических памятников показывает, что Хорезм и сопредельные с ним дельтовые области (Сырдарьи и Амударьи) являются древними центрами орошаемого земледелия". Действительно большинство городов в средневековом Хорезме возникли в результате социально-экономического развития страны, на базе земледельческих поселений. Как и раньше для городов хорезмско-джучидской культуры характерно их размещение близко к водным артериям. Обводнение дельтовых протоков в северо-западном Хорезме привело к оживлению городов Мончаклы, Кетенлер, Топрак кала Кунградская, Бограхан, Пулжай, Шемаха кала и других. Изменения основного стока Амударьи в сторону Сарыкамыша способствовало новому подьему производительных сил и строительству широко разветвленной оросительной системы (каналов, подпорных сооружений и водоподъемника - чигирей) вдоль Даудана, Дарьялыка и Чермен яба. В результате города Хорезма хорезмско-джучидской эпохи вновь стали центрами земледельческого округа, они же, в силу своего расположения близ орошаемых зон имели полуаграрный характер производства.

В исследованиях С.П.Толстова и сотрудников Хорезмской экспедиции отдельное направление имеет изучение торгово-денежных отношений области в период джучидов. Собранный нумизматический материал из памятников золотоордынского Хорезма особенно важен для изучения политической жизни и торговли области в XIII-XIV вв. Монетные находки из собрания ХАЭЭ показывают, что золотые, серебряные и медные пулы, дирхемы Хорезма подразделяются на десятки типов и сильно повлияли возникновению денежного обращения в Золотой Орде. Иконография монет Хорезма так же идентичена с джучидскими образцами (Федоров-Давыдов, 1965).

В монгольское время в рамках международной торговли, наряду с другими купцами Центральной Азии, у хорезмийцев появилась возможность торговать с восточными и западными странами. С.П.Толстов был первооткрывателем караванных дорог из Восточной Европы в Хорезм через Устюрт. В ходе авиа, а также автомобильного исследовательского маршрута в 1946 г. он открывает сеть караван–сараев Арало-Каспийского междуморья (Чурук, Белеули, Булак, Учкудук и др.) и Каракумской трассы (Талайхан–Ата). В последствии в результате археологических работ на караван – сараях Устюрта и добытые в них образцы материальной культуры подтвердили ранние высказывания С.П.Толстова о том, что "Хорезм мощный аграрный и ремесленный центр, силен своими многовековыми хозяйственными связями с тюркской степью и восточноевропейскими странами" (1948 б,с.319).

В целом, предварительные выводы, сделанные С.П.Толстовым по изучению хорезмско-джучидской культуры с небольшими коррективами, подтвердились в результате дальнейших исследований Н.Н.Вактурской, Е.Е.Неразик, Г.А.Федорова-Давыдова и В.Н.Ягодина. Хорезмско-джучидская культура стала одной из важнейших проблем изучения хорезмийской археологии, решению которой включились новые поколения исследователей. Вклад же С.П.Толстова в изучении вопросов истории и культуры, археологических памятников Хорезма эпохи Золотой Орды, был определяющим и значительным.




Kidd Fiona 

University of Sydney. Central Asian Programme (USCAP)
Chorasmian costume: the Kazakl’i-yatkan evidence
Chorasmian costume is a rare focus of study, but potentially has much to tell us about the local inhabitants of the region, their contacts with surrounding regions and ways in which they constucted their identity. Portraits recently revealed at the monumental site of Kazakl’i-yatkan, dated to between the 1st c BCE and the 1st c CE provide a unique opportunity to make preliminary comments on Chorasmian costume dated to this early period. The costume at Kazakl’i-yatkan also provides a broader context in which to explore elements of costume portrayed at the later period site of Toprak-kala.

Ковалева Н.А.

Государственный научно-исследовательский институт реставрации, Москва.
Работы ВЦНИЛКР – ВНИИР в Хорезме.

Исследования, консервация и реставрация фрагментов

монументального декора
1. Знакомство сотрудников Сектора среднеазиатской живописи Отдела монументальной живописи ВЦНИЛКР с росписями Хорезма началось в конце 60-х гг., когда Г.А. Кошеленко и Л.А. Лелеков привезли из экспедиции на Топрак-кала образцы лессовой живописи. Исследования структуры непривычных материалов для реставраторов, специализирующихся по реставрации русских памятников, побудили к поискам новых реставрационных технологий.

2. Систематическое участие сотрудников отдела в раскопках северного комплекса Топрак-кала ХАЭЭ в 1978-84 гг., а также внимание и сотрудничество руководителей экспедиции Ю.А. Рапопорта и В.А. Лохвица, позволили в процессе консервации росписей и рельефов провести качественную отработку основных позиций нового метода полевой консервации, камеральной обработки и доведения до экспозиционного вида фрагментов лессового полихромного декора с сохранением его декоративных качеств.

3. В процессе разработки метод укрепления лессовой живописи на основе применения БМК-5 и малотоксичных растворителей позволил выполнить полноценную консервацию и реставрацию декора:


  • "Дама с гирляндой" и другие находки из помещения 1-32;

  • "Траурная сцена" из помещения 1-38;

  • "Орнаментальная композиция" из помещения II-48.

4. Полевая консервация и реставрация росписей из Калалы-Гыр-2. Древнейшее живописное изображение всадника в Хорезме.

5. Проблема повторной консервации и реставрации находок прошлых лет. Работа с аварийными фрагментами лессового декора, ранее укрепленными случайными материалами:



  • "Олень" – лессовый рельеф из дворца Топрак-кала;

  • "Лучник" – фрагмент росписи из Кой-Крылган-кала.




с. 1 с. 2 с. 3 с. 4

скачать файл